Нариси з настроєм

В День Независимости прогуливался в соседнем парке. Листья падают, обгоревшие от жары, и шуршат под ногами. Полное ощущение осени... Правда рябина еще не до конца покраснела... Но желуди уже созрели

Представьте себе статью с заголовком: «Как заработать, сидя на телеге» или «Где автомобилисту-любителю калымить». Или «Мотоцикл — кормилец». Странно, правда? Но «Монетизация сайта», «Заработки блоггера» или «Твиттер как источник дохода» — ничем не отличаются, по сути. О чем это я? В общем-то, пост этот родился как ответ на крик… вопиющего в твиттере «А-а-аа-аааааа!!! Блоги в Украине не монетизируются! А-а-аааааа!!!!»

Не так давно мне прислали ссылку на сильно заграничный ролик «FREE MEAL…» (Бесплатно поесть в МкДрайв). Мелкое мошенничество, продемонстрированное шаг за шагом, пожалуй, действительно даст пообедать «на шару» (точнее — за счет то ли заведения, то ли следующего посетителя). Без автомобиля этот «финт», конечно, не получится. Но назвать это «монетизацией автомобиля» — смешно. Клик-клуб, накручивающий «популярность» баннеров клиента, по существу, ничем не отличается. Ни смешными объемами «финансовых потоков», ни очевидной порочностью идеи, ни подходами к… нет, сказать «подходами к бизнесу», язык не поворачивается. Какой же это «бизнес»?!

Может быть, как раз с подходов-то и нужно начинать? Вот подход, зафиксированный в Википедии: «Предпринимательство, бизнес — … деятельность, направленная на получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг…». Соответственно, желающие систематически получать прибыль должны быть озабочены тем, кому они предоставят в пользование некое имущество, для кого произведут товары, выполнят работы или окажут услуги.

Нет-нет, не буду спорить. Далеко не всегда бизнес начинается столь планово! Очень часто, сдавая свой «сарайчик» курортнику, бабушка даже не задумывается над тем, что это «прибыль от пользования имуществом». Но что, в этом плане, безусловно — наша гипотетическая бабушка лишь неосознанно повторяет приемы бизнеса, выработанные задолго до ее решения сдать «жилплощадь». Кто-то когда-то строил доходные дома (интересно, что большая часть сохранившейся застройки Киева начала прошлого века — именно такова. Но это не по теме. Просто, я люблю старый Киев). Системно организованный процесс аренды жилья не закрывает все бреши, и наша «бабушка» включилась в этот бизнес. Здесь все понятно.

Но вот беда: никто не вел блогов в «Интернете начала прошлого века», и сайтов там не создавал, и монетизацией не интересовался. Поэтому повторять сложившиеся десятилетиями традиции — не получится. За неимением таковых... Нету их, sorry... Придется анализировать… Придется своим умом... Поскольку возможностей всего три: аренда, продажа товара и оказание услуг (не будем копаться в подробностях отличий услуг от работ, ладно?), то можно присмотреться к каждой из них.

Проще всего — с товаром. Делать и продавать можно, например, сайты. Все работает. Вы слышали вопросы: «Как монетизировать создание сайта?» Мне таких не попадались. Да оно и понятно. Есть товар, есть его производитель, есть покупатель. Конечно же, продавец всегда жалуется, что покупатели жадные, а покупатели — что товар дорог. Но это нормально. Ничего особенного в этом нет (если не считать неустоявшиеся модели ценообразования, но это, опять таки, не по теме).

Следующий пункт списка — аренда. Можно много рассуждать об особенностях в онлайне, но если не погружаться в софистику, то ситуация не так уж запутана. Ведь для того, чтобы говорить об аренде, надо просто четко определить права собственности, потому что плата за аренду — это плата за использование чужой собственности. Собственность в Интернете — это особая собственность: интеллектуальная. Торговые марки, авторские права, доменные имена. Эти права собственности часто в Сети нарушаются. Авторские права, например, трудно отстаивать, но согласитесь: это не вопрос «как заработать», это вопрос как добиться исполнения законов. Тема интересная и важная, ваш покорный слуга считает этот вид собственности определяющим в постиндустриальной экономике. Но сейчас мы не об этом.

Сразу оговорюсь, что на мой взгляд, те, кто утверждает, что «сдает в аренду баннерное место» или «продает трафик», лукавят. На самом деле первый продает услугу баннеропоказа, а второй помогает мошенничать и хочет долю «украденного» в качестве платы за такую услугу. Ни баннерное место, ни трафик не являются собственностью. Чтобы не утонуть в терминологических дискуссиях, не стану развивать эту тему, а попрошу читателя хотя бы на время чтения просто любезно согласиться, что баннеропоказы и «нагон» трафика — это услуги.

Кстати, там, где речь идет об аренде материальных объектов, дискуссий тоже нет. Вы слышали, чтобы кто-нибудь жаловался на сложности монетизации сервера в хостинг-компании? Может быть, вы знаете оператора, который не может монетизировать оптоволоконную линию? Вот о том, как сложно получить право ее проложить, операторы порасскажут немало… но и этот «больной вопрос» лежит в стороне от темы поста.

Итак, мы пришли к промежуточному итогу. Рискну утверждать, что все копья ломаются вокруг продажи специфических услуг. Именно этот способ регулярного получения прибыли является в сегодняшнем Интернете дискуссионным. И именно здесь живет масса мифов, которые нуждаются в дедемонизации.

Начнем с ситуаций, которые «почему-то» вопросов не вызывают: нет, скажем, проблем монетизаци у компаний, занятых SEO. Могут быть проблемы с клиентами, могут быть сложности с достижением требуемого результата. Но только не с «монетизацией». Это потому, что «оптимизаторы» четко знают что продают. Они продают услугу продвижения в поисковых машинах. Все! Точно определен вид услуг, результат, есть потребитель, и он знает, чего хочет. Не будем копаться в истории формирования данного рынка, просто отметим, что когда есть услуга, есть понимающий, что собственно он покупает, клиент, то проблем в монетизации нет.

Совсем другое дело, когда мы начинаем обсуждать монетизацию автономного блога. Совсем-совсем другое, потому что его создатель, даже если он с самого начала планировал при помощи блога зарабатывать, не может ответить на простой вопрос: что он собирается продавать? Скорее всего, в этом месте, будь это не пост, а спич в курилке, меня бы перебили авторы «финансово-успешных» проектов. Возможно, некоторые оппоненты действительно регулярно зарабатывают при помощи своего блога, быть может, даже больше, чем иные ЧП. Но оттого, что автор упомянутого выше ролика уехал из МкДрайва с сытным обедом, его опыт никогда не станет основой процветающего бизнеса. Да могут приносить неплохие деньги и баннеропоказы, и проплаченные посты, и просто ссылки, продаваемые для SEO, наконец. Кстати, такие ссылки — наиболее «внятная» с точки зрения организованного предпринимательства, услуга, и это задано не продавцом ссылок, а их покупателем, то есть системностью постановки задач в SEO-бизнесе, в свою очередь тянущегося к понятным продажам уже оффлайновых товаров и услуг. Не будем идти по этой цепочке, она самоорганизующаяся и в нашей помощи не нуждается. Раз есть биржи ссылок, то здесь работает Его Величество Рынок.

Но все же хочется разобраться: «Почему же вполне успешные отдельные продажи то ли баннеропоказов, то ли оплаченных постов, то ли еще какой "маркетинговости" не перерастают в системный бизнес?» Для этого нам потребуется разрушить один из поселившихся в нашем сознании мифов. Этот миф состоит в том, что огромные рекламные бюджеты производителей и поставщиков продукции нужны для того, чтобы покупать рекламу. «Требуются менеджеры по продаже рекламы»,— вещает монитор в метро. Продавцы рекламы в разделах вакансий и резюме job-сайтов соседствуют с продавцами одежды или компьютерной техники. Стоимость полосы/секунды эфира/билборда создают ощущение даже не услуги — товара!

Но все не так. Автогиганту для производства кабриолета не нужны «полосы» в автожурналах, а на пивзаводе секунды телерекламы не помогают сбраживать сусло. Нет-нет, не спешите говорить, что помогают продавать. Помогают, конечно. Как раз о том, как и чему помогают, мы и поговорим. И предисловие это — пролог к пониманию долгого пути финансовых потоков, в частности, денег, связанных с маркетингом. А начнем мы этот разговор с того, что всем свойственно «есть большого слона по частям». Большие и сложные сверхзадачи экспансии на рынках делятся на более мелкие, легче организуемые и контролируемые. Создаются маркетинговые стратегии, планы, кампании. В рамках компаний определяются задачи и (о чудо ), в какой-то момент задача полностью решается просто покупкой рекламного щита.

Если бы покупался один раз один щит, то миф бы не возник. Но в мире миллионы рекламных роликов запускаются на сотнях и тысячах телеканалов. Менеджеры, занятые как продажей рекламы, так и покупкой ее не могут постоянно держать в голове все подробности всех цепочек решений, о которых мы даже не упомянули, и поэтому возникает ощущение, что продается и покупается «полоса». На самом же деле продается и покупается услуга по продвижению товара/бренда/услуги. Просто оптимизируя размещение своей рекламы, менеджер не задается все время вопросом: «А какую цель я преследую, заключая очередной договор с подрядчиком?» «НЕ ЗАДУМЫВАТЬСЯ» ему позволяют сложившиеся десятилетиями традиции (помните нашу «бабушку», сдающую жилье на выходе из вокзала?) Это — совершенно нормальное свойство нашей психики: убедившись, что действие правильное — перевести его из разряда «теорем» в категорию «аксиом» . Мы не задумываемся над вопросами: «Почему ложку надо держать в правой руке, а вилку — в левой?», «Почему горячую кастрюлю нужно брать именно «прихваткой»?» и т.д., и т.п. Это спасает нас от бесконечной череды «доказательств», позволяет действовать быстро и эффективно.

Но стереотип помогает лишь в тех случаях, когда «теорема» все же была когда-то доказана, а не перенесена в новую область «по аналогии». Вряд ли успешно поработает вилами работник, взявший их «по аналогии с вилкой» в левую руку. Правда, если аналогия верна, то все еще может обойтись. «Везет», например, рекламным строкам в прайс-каталогах: здесь аналогия работает, ситуация близка к «Classified advertising». Википедия даже не делает отличий для онлайн и оффлайн реализации этой идеи. От такой «рекламы» до продажи — рукой подать. Вот потому-то отлично работают и механизмы «монетизации», и рыночные принципы. Но ведь мы не о прайс-серверах.

Мы о блогах. Поэтому вернемся к продажам «полос» в журналах и чаяниям читателей-блоггеров, поглощенных их изучением. Конечно, имея перед глазами миллионы примеров «продажи» рекламы трудно удержаться от мысли, что это — товар, и вы тоже его «произведете», зарезервировав в блоге баннероместо. А увидев публикацию «на правах рекламы» (или заподозрив, что неотмеченная подобным маркером статья все же проданная «джинса»),— легко соблазниться идеей продажи поста. Но, увы…вспомним, что реклама — это услуга. Услуга по продвижению собственности или бизнеса вашего клиента.

Плохие новости: способы продвижения, используемые потенциальными клиентами, меняются на глазах. Это означает, даже прототипы некогда успешных моделей «продаж полос», которые пытаются «скопировать в онлайн», то есть собственно имеющие многолетние традиции оффлайновые сервисы переживают далеко не лучшие времена. Тем более не удивительно, что попытки создать в Сети прямые аналоги оффлайн рекламных сервисов вовсе не обречены на успех. Напротив! «Ожидания, если судить, например, по SFN-2003, были к 2010 году иметь около 20% "цифровой выручки" при сохранении или слабом росте выручки от традиционных носителей. Так что получили НАМНОГО меньше»,— пишет в комментариях к собственным заметкам Василий Гатов.

Если вернуться к началу этого поста и вспомнить, что мы обсуждаем бизнес, заведомо основанный на продаже услуг, то, надеюсь, станет понятно, что вопрос-то не в том, почему не хотят платить, вопрос в том, в каких услугах нуждаются потенциальные клиенты? Обречена попытка продать баннер, как что-то похожее на «рекламную полосу» или пост, как аналог «статьи на правах рекламы». Обречена не столько потому, что аналогия некорректна, сколько оттого, что и в оффлайне на привычный «товар» все меньше спрос. Вы ведь помните, что ощущения «рекламной полосы» как товара — искусственное упрощение, на самом деле продавалась услуга, причем сформировалась традиция в совсем-совсем другой экономической ситуации: до Интернета, до глобализации, до постиндустриального общества... Ситуация изменилась, это породило сложности в классическом паблишинге, там, где все еще очень многое катится по инерции. Странно ожидать, что в Сети, где все внове, вдруг заработают аналоги чуждых новым временам старых привычек.

В Сети закончился период бездумных экспериментов и платы «по аналогии», сегодня потенциальный клиент заинтересовался Интернетом всерьез. Но, вопреки ожиданиям старожилов Сети, не бросился платить деньги непонятно за что, а занялся анализом происходящего. Увы, анализ нерадостен для тех, кто ожидал беззаботного роста доходов. Исследование рекламной сети Chitika (86 миллионов пользователей!) показало, что только 2,15% всех пользователей хотя бы один раз кликнули на баннере. Продавая рекламу в журнале, обычно говорили, что один номер читают пять-десять человек, то есть аудитория, соответственно, в пять-десять раз больше, чем тираж. Если и это уже не спасает, то каким же наивным надо быть, чтобы полагать, что аудитория в ПЯТЬДЕСЯТ раз меньшая, чем число посетителей вашей страницы, так уж сильно заинтересует клиента?

Новые времена, новые подходы. Вместо того чтобы плакать: «Не монетизируется то, что мы привыкли делать», стоит заняться тем, за что платить готовы. Вы думаете, что «полезные услуги» — это миф? Заблуждаетесь! Уже есть готовые примеры успеха. Да-да, знаю, эти примеры не для одиночек, эти — для издательских корпораций. Но найдутся и другие. Конечно, самый интересный вопрос: «Как их искать?» На него нет пока готового ответа (иначе не было бы и этого поста ), но подходы к поиску должны базироваться на переменах, «настигших» потенциального клиента, на изменениях в экономике, в целом. Согласитесь, однако, что это уже другая тема И она тоже мне интересна, и мысли по этому поводу ваш покорный слуга уже готовит к публикации... Так что: «до встречи после...» ой, нет, уже не после «рекламной паузы», это больше не актуально. Пожалуй, просто: «До встречи в Сети! Follow me»

Технологии довольно сильно изменяют способы общения. То, что раньше было почти недостижимо, стало повседневным. То, что раньше было повсеместно, стало исчезающе редким. На место любовных записок XVIII века пришли SMS-ы. Аська и другие персональные мессенджеры заменили шепот на ушко в укромном уголке, социальные сети конкурируют с клубами, чердаками и подворотнями.

Семейным психологам еще предстоит оценить, как изменяется поведение человека вообще и семейные устои, в частности, когда дети получают в свое распоряжение каналы коммуникации, никак не контролируемые взрослыми. А всего четверть века назад сюжеты кинофильмов и романов, основанные на подслушанном родителями телефонном разговоре, были весьма популярными. Теперь это ретро-атрибут. Общение стало более защищенным и более свободным. Как и всякая Свобода, эта возможность тоже требует «умелого применения» , чревата рисками и опасностями. Но так же, как и любая Свобода, эта приносит нам несоизмеримо больше радостей, чем разочарований.

Смириться с тем, что навсегда потеряна возможность контролировать жизнь детей, родственников или соседей — непросто. Впрочем, речь не только о «контроле»: множество информационных связей строилось, да и сегодня еще строится, на неумышленном получении информации: скажем, телефонные разговоры в присутствии третьих лиц если и не направлены на их информирование, то, по крайней мере, обеспечивают такой эффект в качестве побочного. Помните в «Иронии судьбы»? «Тетя Вера прислала телеграмму…» Какие нынче телеграммы? Какие почтальоны? Случайная составляющая информационного потока на глазах сокращается.

Вероятно, именно неудовлетворенным нашим интересом к происходящему вокруг и пользуются многочисленные мошенники, активно предлагающие сегодня «недорогую услугу по чтению чужих SMS». Подозреваю, что нынче это один из самых популярных виртуальных «разводов». У нас нет такой статистики, но плодящиеся как грибы после дождя «предложения» наводят на мысль, что попавшихся на крючок немало, просто мы их не знаем. Ведь редкий пострадавший обратится за помощью. Кому хочется публично признаваться, что он хотел подсмотреть в замочную скважину, а ему показали фигу!? Впрочем, этот разговор вовсе не о мошенниках. Они здесь как иллюстрация объективно существующего интереса к жизни нашего окружения.

Защищенность личной жизни от посторонних взглядов и «вслухов» имеет и оборотную сторону. Социальное поведение в обществе в большой степени строится на базе примеров, на подражании либо на анализе и противостоянии известным многим образцам «из жизни». Массовое «закрытие» личной жизни резко сокращает базу для построения своего поведения, для его сравнения и оценки. Социум всегда имеет множество механизмов для решения актуальных задач, и если уходят одни, то на их смену тотчас же придумываются другие. Успех сериалов, даже самых примитивных, даже самых незатейливых, держится, в очень большой степени, именно на том, что аудитории представляется пример социальной модели поведения. Эта важная функция общественных коммуникаций (коммуникационного пространства личности) уже не раз находила для себя новый «носитель». Самый известный пример подобной «миграции» — цепочка: провинциальный репертуарный театр — звуковое кино (до ТВ-эпохи) — ТВ сериалы (см. "Один «сплошной миф»").

В поколении multitasking , однако, ТВ и его сериалы — далеко не самый популярный способ формирования коммуникационного пространства личности. Потеря «сериального» механизма удовлетворения потребности, тем не менее, собственно потребность не отменяет. Возможно, именно здесь скрыта важная составляющая мотивации, определившей и определяющей рост популярности блогов, социальных сетей и других механизмов виртуализации социальных коммуникаций.

Классические блоги, однако, обладают двумя, на мой взгляд, существенными отличиями от своих оффлайновых прототипов: курилок, клубов, etc. С одной стороны — довольно громоздкая форма обсуждаемого поста приводит к тому, что регулярно поддерживаемые и посещаемые блоги «завышены» по уровню обсуждаемых вопросов. Если мы проанализируем массовые сериалы (не те, что собрали премии и награды, а те, что в совокупности собирает у экранов наибольшее количество «скучающей публики»), то увидим, что значительная часть их сюжетного поля весьма примитивна (за что, собственно, и осуждаема ), но массово-привлекательна. Самореализация, повышение самооценки как один из значимых факторов ведения блога, приводят к тому, что «примитив» представлен в этом поле недостаточно системно.

Не следует также забывать, что количество блогов, способных создавать в головах их читателей социальные модели — ограничено. Ведь чтобы такая модель существовала, необходимы не только регулярные посты, но и их достаточно регулярное чтение, например, в виде френд-ленты. И тут срабатывает одно из двух ограничений. Либо частые и объемные посты превышают способность восприятия, либо частота недостаточна для превращения последовательности заметок в социальную модель. Количественное ограничение участников такой ленты приводит также к снижению «эффекта курилки» — возможности случайного получения значимой для индивида информации.

Краткость твиттов избавляет от описанных выше ограничений блог-модели и обеспечивает сразу несколько преимуществ: проще ведение своей последовательности (снижается порог «вхождения»), легко читается лента, включающая сотни пользователей. Но главное, на что хотелось бы обратить внимание — типичное количество «наблюдаемых» достаточно велико. Когда количество «наблюдателей» начинает приближаться к сотне, можно с уверенностью утверждать: автор твитта не способен представить себе, как будут восприняты каждым из сотен читателей очередные 140 символов. Аудитория неоднородна и то, что незначимо для одних последователей, даст другим обширное поле для выводов. Твиттянин, таким образом, гораздо ближе к жильцу «стеклянного дома», чем блоггер, поскольку открыт большему числу глаз.

Конечно, такая структура сети открывает неисчерпаемые возможности для product-placement, что уже сегодня хорошо заметно, и дает массу способов проявить активность сторонникам маркетинга в соц-сетях. Однако, в данном случае автора интересуют не маркетинговые, а социальные последствия.

Даже если прогнозы Wired лишь отчасти верны, и через три года в этой сети будет пусть не «обещанный миллиард», а лишь сопоставимое с ним число пользователей, все равно социальная значимость такой сети будет очень велика. Тиражируемая твиттером модель поведения гораздо более фрагментарна, чем у сериала или романа. Обсуждение ее также существенно менее «сосредоточено». А ведь именно обсуждение предлагаемых моделей служит мощной школой социализации. Нас ждут перемены в способах оценки окружающих!?

В целом может статься, что влияние твиттера на общество гораздо сильнее, чем это кажется на первый взгляд. Если, конечно, первые 50 миллионов пользователей представляют нам тенденцию, а не эксцесс процессов развития коммуникационного пространства личности. Но эту проверку способно провести только время.

Ваш покорный слуга, Follow me, pls .

Зелененькое объявление, бойко врученное мне симпатичной девушкой на выходе из метро, было озаглавлено «НЕ INTERNET». Именно эти слова, набранные столь крупно, что даже в полумраке перехода читались без очков, и привели к тому, что я не выбросил его в ближайшую урну (куда отправилась масса ему подобных бумажек: «Не гербалайф», «Не пирамида», «Не сетевой маркетинг», «Не…», «Не…», «Не…»). Собственно, только вопрос: «Чем же провинился Интернет, что его вынесли в заголовок в таком «контексте»?» и отправил это объявление в карман.

Все прояснилось, когда бумажка попалась мне под руку уже в офисе, при нормальном освещении: «Все специальности в кратчайшие сроки… Подбор материалов в библиотеках Украины и России». Поскольку я не настолько самоуверен, чтобы предположить, что могу сойти за студента, то приходится признать, что меня отнесли к категории счастливых родителей, пристроивших детей учиться. Если не считать милую улыбку девушки у метро продолжением анекдота: «Твоему папе кто-то помогал делать домашнее задание? Там сегодня почти нет ошибок!», то можно порадоваться и принять случившееся как доказательство того, что Интернет в общественном сознании прошел на «третий уровень» (признаком перехода на «второй» я считаю появившиеся года полтора назад билборды: «Цены, как в Интернете»).

Но, то ли честолюбие сыграло злую шутку (да что же это, думают, что я сам не смогу?), то ли досада, что принес в кармане «спам», но, не удовлетворившись «простой радостью» от выхода Интернета в Украине на новую орбиту, стал я искать причины того, что доски объявлений забиты предложениями рефератов, контрольных, курсовых, дипломных проектов, диссертаций, а то и просто соответствующих «корочек». С одной стороны, вроде бы есть этому разумное объяснение: нынче наука меняется быстро, и если классику матанализа или сопромата, когда я учился в институте, мне мог легко помочь постигать мой отец, то сегодня редкий родитель владеет одновременно и фотошопом, и SQL, и Flash и MathCad. А ведь этот список я «выцепил» не из вузовской, а из школьной программы. С более системным взглядом на проблему познакомит интервью С.П. Капицы из которого приведу лишь одну реплику: «На протяжении жизни одного человека происходит кардинальное изменение общества, и человек вынужден переваривать эту информацию в себе, а не передавать по наследству». Умирает привычная практика передачи опыта из поколения в поколение.

Означает ли это, что «зеленый раздаточный материал» характеризует как раз переход к Информационному обществу? То есть к тому новому этапу развития человечества, о котором не говорит лишь ленивый? Если судить по количеству подобной рекламы, похоже на то. Но ведь характеризует никак не в смысле «Экономики Знаний», о которой тоже нынче модно говорить, и в том же контексте. Помилуй Бог! Какие знания? О чем это вы!? Разве эти студенты могут чему-то научиться? Ведь это им обещают «готовые статьи, исследования, подбор материалов с гарантией» (так написано на оборотной стороне «доверенной» мне рекламки)!

Страшно не хотелось бы противопоставлять поколения, издавать эдакое брюзжание. Да и нет для него причин! Ведь объявление дали не студенту, а мне! Это не «новое поколение выбирает»! Покупка диплома -- выбор его родителей! Нет, конечно, есть и родители, которые пытаются помочь детям именно учиться, а не сдавать зачеты. Есть и «дети» вполне самостоятельные и самообучаемые Но увы, количество клиентов «Центров помощи учащимся» несопоставимо с числом тех, кто действительно учится а тиражи решебников, как говорит один мой знакомый учитель, давно превзошли тиражи задачников.

Умение получить ответ на свои вопросы от поисковой машины не заменяет обучение. Также как мотоцикл не заменяет спортивный тренажер или кроссовки. Не получится ли вместо «Экономики Знаний» совсем другая экономика, «Экономика Популярных Заблуждений»? Ведь поисковик находит слова, а не истины. А высказанные вслух заблуждения прекрасно тиражируются в Сети. Уже сегодня удается уговорить владельца мобильника заплатить «ну сущие пустяки» за то, чтобы его телефон «не запеленговали со спутника» или напротив, чтобы ему рассказали, где находится «выключенный мобильный, который он ищет» (вот только что ушел с подобного сайта, утверждающего, между прочим: «Рядовые граждане даже не догадываются, какое количество спутников находится на орбите нашей планеты и ежедневно служит им, как для передачи теле или радиосигнала, так и для слежения за ними»). Вместе с потерей желания и умения учиться, уходят и критическое мышление, способность самостоятельно делать выводы, обобщать увиденное и услышанное. И мне кажется, что я уже слышу где-то за углом бубен шамана, камлающего «Изыдь, вирус злобный, из нашего компьютера... Верни интернет любимому смартфонууууууу…»

Поскольку формирование моих профессиональных интересов в значительной степени связано с электронно-информационными технологиями, то первым, приходящим на ум примером «экспоненты» для меня служит закон Мура, определивший темпы развития микропроцессорной техники. Предсказав (точнее навязав, если следовать логике Австрийской Экономической Школы (АЭШ), которую мы еще не раз будем вспоминать) экспоненциальный характер роста компонентов, Гордон Мур сформировал и тему непрекращающейся дискуссии: «Когда же экспоненциальный рост прекратится?». Ведь всем понятно, что экспонента растет слишком быстро, чтобы это продолжалось слишком долго.

Если споры о моменте окончания «экспоненты Мура» длятся до сих пор, то со временем ее рождения все понятно. Мы точно знаем, что первая микросхема создана Джеком Килби в 1958 г. Другое дело, когда мы говорим о «человеческих экспонентах» . Ваш покорный слуга, например, совершенно неожиданно для себя обнаружил, что похожим образом изменялось население Киева — моего родного и любимого Города.

Конечно, известные нам значения численности киевлян, скорее всего, лежат не на экспоненте, а на гиперболической кривой (подробнее модели роста населения прекрасно описаны в работе С.П. Капицы «Сколько людей жило, живет и будет жить на земле. Очерк теории роста человечества» . Но меня заинтересовала, когда я увидел эти данные, не точная модель численности, а причина, вынудившая кривую столь резко рвануть вверх. В случае с населением Киева история позволяет довольно достоверно предположить, что такой причиной стало развитие сахарной промышленности. На конец первой половины XIX века как раз приходятся внедрение Алексеем Алексеевичем Бобринским производства сахара из свеклы, селекционные и прочие достижения. Начался украинский «сахарный бум». Можно, конечно, копнуть дальше: к блокаде Наполеоном Великобритании и срыву поставок сахарного тростника из колоний... Но это будет уже скорее исторический, чем «экспоненциальный» опус.

Следующая «экспонента» тоже хорошо известна:

Вот это точно не экспонента, именно об этой кривой идет речь в упомянутой уже выше работе С.П. Капицы. Однако интерес Сергея Петровича в большей степени сосредоточен на оценке перспектив. Меня же по-прежнему больше интересует стимул бурного роста, начало подъема, причина, обеспечившая стабильный рост. Нет, понятно, что в относительных величинах рост длился довольно долго (в упомянутой выше модели период «взрывного развития» растянулся на 1,6 млн. лет). Это хорошо видно на графике в двойном логарифмическом масштабе, приведенном в той же работе. Согласно авторскому подходу, «все развитие человечества можно разбить на три эпохи: A — эпоха раннего антропогенеза длительностью 3 млн. лет, эпоха B — взрывного развития, продолжающегося 1,6 млн. лет, и начавшаяся ныне эпоха C — стабилизации населения мира».

Но ведь понятно, что не только относительный прирост важен. Размер тоже «имеет значение». Для того, чтобы удвоить население с 1,2 млрд. человек в середине XIX века до 2,4 млрд. в середине века двадцатого, нужен несоизмеримо больший потенциал, чем для предыдущего удвоения, на которое, кстати, ушло в полтора раза больше времени. Другими словами, меня гораздо больше интересует не общий характер кривой, а причина, привязавшая ее так точно к нашему времени. Ведь согласитесь, что на фоне полутора миллионов лет сдвиг годков эдак на сотню-другую в ту или иную сторону несущественен. И раз уж кривая «привязана» так, как «привязана», то должна быть какая-то «первая микросхема», эту привязку определившая.

Конечно, сразу же приходит на ум первая промышленная революция. Но ведь согласитесь — странно это. Ничего не изменялось, и вдруг — революция! С чего бы? Почему не в десятом веке? Что там мешало? В конце-то концов, в области многих наук и древние греки были «в курсе». А революции не было. Видимо, промышленную революцию что-то подтолкнуло...

Занятную «подсказку» в поисках ответа увидел я у российского финансового аналитика Максима Осадчего: «Одна из причин замедления экономического развития мусульманского мира по сравнению с христианским, проявившимся уже в эпоху великих географических открытий, состоит, вероятно, в том, что мусульмане после двенадцатого века неукоснительно исполняли запрет на процентный кредит». Уже упоминавшаяся выше АЭШ исходит из того, что экономика это «не про цифры», это о человеческой деятельности. То есть, Промышленная революция — это уже результат чего-то, что повлияло на скорость развития. Следующую подсказку, на этот раз «от противного», находим в блоге украинского политического аналитика Владимира Золоторева, рассказывающего о происхождении практики частичного резервирования вкладов: «В Средние века и в эпоху Возрождения на деятельность банков самым разрушительным образом подействовали два фактора. … запрет христианской церкви на взимание процента. Последний фактор имел катастрофические последствия, и именно его следует считать одной из главных причин существующего сегодня привилегированного положения банков и той политики, которую они проводят...
В чем заключалась проблема? Поскольку кредиты – естественная и необходимая для экономики функция, то обойтись без них (а значит и без взимания процента) было просто невозможно. Запрет церкви обходили следующим образом – кредитор банка и банк заключали не договор кредита, а договор депозита. После чего, кредитор (который теперь считался вкладчиком) якобы обращался к банкиру с целью забрать свой вклад, а у того, якобы не оказывалось денег. Кредитор и банкир заключали новый договор, и банкир выплачивал кредитору штраф за то, что якобы не смог обеспечить доступ к вкладу. Этот штраф и был замаскированным процентом по кредиту».

А что было до этого? Ведь христианская церковь никогда не поощряла ростовщичество, ссылаясь на Писание: «Не отдавай в рост брату твоему ни серебра, ни хлеба, ни чего-либо другого... иноземцу отдавай в рост, а брату твоему не отдавай в рост...» (Втор. 23:20–21); «Если дашь деньги взаймы кому-нибудь из народа Моего, бедному при тебе, то не будь притеснителем его, не налагай на него роста» (Исх. 22:24); «Если брат твой обеднеет и придет в упадок у тебя, то поддержи его, пришелец ли он или поселенец, чтобы он жил с тобой. Не бери от него роста и прибыли... серебра не давай ему твоего в рост, и хлеба твоего не отдавай для прибыли» (Лев. 25:35–38)». А в 1139 г. Второй Латеранский собор признал любые формы ростовщичества запрещенными. (см., например, здесь). Конечно, нет такого запрета, который нельзя обойти, в частности, как пишет «Электронная еврейская энциклопедия»: «Так как каноническое право не распространялось на евреев, это постановление не затрагивало еврейских ростовщиков, и вскоре ростовщичество стало в Западной и Центральной Европе преимущественно еврейским занятием. Кроме того, почти во всех странах Европы, евреям был закрыт доступ к большинству других источников дохода». Но понятно, что удовлетворить, таким образом, все потребности в кредитовании было невозможно.

Так или иначе, а в мире примерно к концу «мрачного средневековья» установилась практика частичного резервирования, в которой АЭШ, по словам упомянутого уже выше В. Золоторева, видит причину экономических кризисов и вообще — «корень зла». Установившись, эта практика обеспечила работу «мультипликатора», позволяющего банкам создавать так называемые фидуциарные деньги. А это, в свою очередь, сделало кредитование более доступным. Позволило кредитовать куда более рискованные проекты, чем в случае, когда вкладываются честно сэкономленные средства. Возможно, с точки зрения каждого отдельного клиента банка, прогоревшего из-за экономического кризиса,— это несправедливо. Но в целом, именно это-то, скорее всего, и «подстегнуло» развитие, «привязало» начало промышленной революции и последующего экономического роста к означенному моменту.

Нисколько не спорю с АЭШ в том, что кризисы, видимо, связаны с практикой частичного резервирования. Однако сам, скорее, предложил бы рассматривать эту практику как некий механизм положительной обратной связи в экономической системе. Как известно из теории управления, положительная обратная связь не только «усиливает» систему, но и делает ее гораздо менее устойчивой. Если точности регулирования недостаточно, то система «возбуждается» (что в экономике приводит к кризису). А ведь отказаться от ускорения развития только для того, чтобы исключить саму возможность утраты устойчивости жалко. Поэтому, согласиться с предложением отказаться от частичного резервирования, я не могу. Но, в то же время, полагаю, что сохранение его должно сопровождаться гораздо более аккуратным регулированием, чем мы имеем сегодня. Ведь, в конце концов, практика наращивания фидуциарных средств и облегчения кредитования рискованных проектов — это как раз и есть практика влияния на сознание предпринимателя. Другими словами, это не только элемент, потенциально привносящий нестабильность в экономическую систему, но и фактор работы с сознанием предпринимателя, что вполне в духе АЭШ.

На «привязке» кривой роста к точке внедрения практики частичного резервирования можно было бы и радостно поставить точку, но уж больно хочется процитировать еще один вывод С.П. Капицы: «эпоха гиперболического роста B, продолжается ... 1,6 млн. лет и заканчивается ... в 1960 г. при населении мира, равном … 3,22 млрд.». Занятная точность, однако. И естественный вопрос: не к переходу ли к постиндустриальному обществу «привязана» эта точка и ее кризисы ?

«Слава безумцам, которые живут так, как будто они бессмертны, – смерть иной раз отступает от них»,— такие слова вложил Евгений Шварц в уста Хозяина, волшебника, представляющего квинтэссенцию жизненной позиции замечательной сказки.
Мне вспомнились эти слова, когда в моих руках оказался НОВЫЙ special interest журнал — «Гастроль. журнал о цирке». Его учредил «Цирковой союз Кобзова».


64+4 великолепно иллюстрированных страницы дышат любовью к цирку. Может быть, именно в этом секрет? Потому что невозможно сегодня представить себе «волшебника», который в разгар кризиса издательского бизнеса, в момент, когда все в отрасли причитают, что «дни классического паблишинга сочтены», рискнет начинать новый проект. Но влюбленные живут так, «как будто они бессмертны» .

Бизнес массовых коммуникаций уже не раз переживал inflexion points (по меткому выражению Энди Гроува, посвятившего свой бестселлер «Выживают только параноики» именно этому процессу). Преодоление такого барьера разительно меняет не только бизнес-процессы, но и суть понятия, которое ассоциируется тем или иным видом коммуникационного бизнеса. Впрочем, о том, как изменились понятия «театр», «кино» и др. уже подробно рассказано в этом блоге. Новый журнал, возникший «невзирая на…», и при этом явно являющийся предметом гордости своих создателей, наводит на мысль, что и в паблишинге прохождение inflexion points не повредит тем, кто видит в своих творениях нечто большее, чем стопочка листков, скрепленных с одной стороны

Совсем не хочу анализировать первый выпуск журнала, как паблишинг-проект. Хочу порадоваться за увлеченных своим делом людей, находящих ресурсы для того, чтобы делиться любимыми увлечениями. «Слава храбрецам, которые осмеливаются любить...»

Оказывается, не только в заповедниках осталась жизнь, и в городских парках можно тоже найти, кроме заброшенного «мрачного серого двухэтажного особняка с крыльцом и террасами, с которым связаны различные жуткие истории»
еще и вполне жизнерадостных щеглов (один из которых храбро вышел мне навстречу прямо на дорожку, что-то насвистел, а убедившись, что я не в состоянии ему ответить, чинно обошел мою ногу и гордо двинулся дальше по тропинке), шустрых и занятых своими орехами белок, селезней, непонятно что потерявших в застоявшемся пруду, да и массу всяких других птиц, радующих по весне слух своими пересвистами и перепевками.

Не успел Ваш покорный слуга подумать о том, что лидеры IT-отрасли более других ответственны за сохранение основных принципов маркетинга и свободно-конкурентного общества, как поступила информация о том, что IT-шники, как всегда не подвели.
Google сообщает, что уже подготовлена рекламная компания для телевидения, которая позволит обеспечить для браузера Google Chrome эффективный рост осведомленности (brand awareness). Это первая в истории компании телевизионная реклама.
«Это поможет нам также лучше понимать, как телевидение может дополнять наши собственные онлайн кампании», цитирует пресс-релиз компании ее же собственный официальный блог. Кстати, в блоге есть и собственно видеоролик.
Уж кто-кто, а Гугл пожаловаться на недостаток средств для онлайн продвижения не может! И продукт — онлайновый, то есть все его пользователи есть в онлайне. И, тем не менее, реклама выходит за пределы Сети. Не думаю, что это благотворительность. Думаю, что это лучшее, чем у других, понимание силы комплексных маркетинговых коммуникаций. Не даром Гугл — лидер .

Если взглянуть на динамику основных американских биржевых индексов, то не может не порадовать не только их позитивная, в общем, полуторамесячная динамика, но и очевидное «превосходство» NASDAQ, обгоняющего «собратьев» на 15-20% по итогам роста (если за точку отсчета принять «ноябрьское дно»).
IMHO, как всегда лидерство накладывает и дополнительную ответственность. В данном случае — ответственность за то, каким путем выйдет из кризиса мировая экономика (не побоимся некоторой пафосности ). Уроки Великой депрессии ведь не только в том, что вышедшая из кризиса «правильным способом» экономика США стала самой сильной в мире. Уроки ведь и в том, что победившая кризис путем «огосударствления» экономики Германия пришла вовсе не к триумфу и процветанию, а к национал-социализму. Выбор свободного, конкурентно-капиталистического пути развития во многом зависит от действий лидеров процесса оздоровления. А посему на IT отрасли и ответственность «повышенная». Раз уж экономические результаты лучше, чем у коллег!

Что же требуется от лидеров? Каким бы ни показался предлагаемый «рецепт»: удивительным ли, корыстным ли, но он, тем не менее, вполне обоснован и состоит в том, чтобы активизировать маркетинговую деятельность. Крайне важно, чтобы лидеры отрасли увидели привлекательность выхода из кризиса не через сокращение маркетинговых затрат, а путем усиления брендов и увеличения своей доли рынка, этими брендами «захваченных». Только тогда в полную силу будут работать бренд-механизмы информационного, постиндустриального общества, а результат их работы станет отличным примером для всех и поможет не только преодолению кризиса, но и становлению регуляторных механизмов постиндустриальной эпохи. Подробнее и доказательнее этот «рецепт» ваш покорный слуга изложил здесь, дабы не нагружать блог заведомо слишком длинными рассуждениями

В самом начале 80-х на всесоюзной (слово-то какое!) конференции разработчиков устройств внешней памяти многие из участников, тусовавшихся в кулуарах пензинского НИИ управляющих вычислительных машин, с нескрываемой завистью смотрели на молодого человека, сумевшего правдами или неправдами (скорее все же последнее ) заполучить домой компьютер и хваставшего тем, что "Электроника-60" в его квартире управляет всей электроникой. Эта, «новинка советской вычислительной техники» хотя и была относительно компактна, но по цене на порядок превосходила автомобили, и никому в голову не могло прийти, что подобная техника может стать персональной. Конечно, СССР жутко отставал в развитии электроники. А примерно в это время IBM уже выпустила IBM PC, но, будем справедливыми, тогда и сам создатель завоевавшей мир персоналки не предполагал, что именно с ней спустя четверть века будет ассоциировать компанию IBM массовый пользователь. А всего за несколько лет до этого Кен Олсен (Ken Olsen), основатель Digital Equipment Corp (DEC) имел неосторожность сказать: «Нет никаких причин, чтобы у каждого был дома компьютер». И уж, конечно, огромных монстров, занимающих целые этажи в начале 60-х, никто не мог представить себе в роли «домашних любимцев».

На все эти воспоминания меня натолкнула новость о начале финансирования японским правительством программы по созданию миниатюрных спутников (до 50 кГ, размерами до полуметра). Из бюджета на это должны выделить денежек. Через пару лет ожидают первые результаты. Мне этот проект напомнил поколение мини-ЭВМ. Именно этот класс машин принес славу, в свое время, DEC, которая сумела уменьшить компьютер до габаритов большого холодильника (кстати, «Электроника-60» — клон LSI-11 из линейки DEC). Таких компьютеров сегодня уже нет нигде, кроме, пожалуй, музеев истории техники. Но они «отыграли» свою партию, сделали компьютеры относительно массовыми, став платформой для создания «С» и UNIX, а также зарождения многих других принципов и понятий (например, файловой системы).

Может быть японские «миниатюрные спутники» это тоже всего лишь переходной этап? А через каких-нибудь двадцать-тридцать лет у каждого из нас будет персональный спутник, а может быть и не один? Орбитальная железячка будет помогать нам оценивать происходящее на даче или на перекрестке, через который мы собираемся проехать, проверять наличие грибов на приглянувшейся полянке или транслировать какое-нибудь 3D-видение на любимый пейджер

Все больше разговоров о том, как страдают масс-медиа из-за падения объемов рекламы. По оценке «Коммерсанта» общее падение доходов от рекламы, исчисляемой в USD, в текущем году превысит 60%. О кризисе в рекламной отрасли не говорит только ленивый. А на самом деле, кризис начался не в октябре, когда обвалились основные биржевые индексы, и не в декабре 2007-го, как считает американское Национальное Бюро Экономических Исследований (National Bureau of Economic Research, Inc.). Он явно начался раньше, но уж точно шел полным ходом летом 2005-го, когда Алекс Тью (Alex Tew) создал свой Сайт за Миллион Долларов и распродал все пиксели менее, чем за полгода. Вы, конечно, помните эту историю. Потом он выручил за аналогичную страницу два миллиона долларов, если не ошибаюсь.

Почему это признак кризиса в рекламном бизнесе? — очень просто! Потому что кризис, как известно, «не в клозетах, он в головах». Два аргумента. Во-первых: могут ли покупатели пикселей внятно объяснить, почему они потратили свои сто долларов так, а не иначе? Очччччччень сомневаюсь. Во-вторых: на самом-то деле если рекламодатели и не зря потратили свои денежки, то уж точно не потому, что у Тью были классные онлайн сервисы, а потому, что об этом написали крупнейшие СМИ. Другими словами, если деньги рекламодателей потрачены и не зря, то «отработали» их как раз другие СМИ, к дележке рекламных бюджетов не приглашенные.

Нынче имеем еще один признак «кризиса в головах». Продается рекламное место на галстуке жениха. Это не шутка. И не курьез. Все «на полном серьезе». Предприимчивый 26-летний Тудор Чора (Tudor Ciora) продает рекламную площадь на своем галстуке.

В бизнес-разделе посвященного торгам сайта объясняется, что галстук будет на женихе и в поле зрения целевой аудитории (аудитория описана), фотографов и видеооператоров 14 часов в течение двух дней и… Впрочем, кому интересно, могут посмотреть подробности самостоятельно, а для нас существенно, что на сайте раздел «Пресса о проекте» не то, что пустующим, а и небогатым никак не назовешь. Да и вы, читатель, небось уже знаете, что средняя часть галстука идет по 15 евро за квадратный сантиметр, а узел выставлен на аукцион? Другими словами, и в поле вашего зрения «судьбоносный» галстук попал. То есть, если Тудору, дай ему Бог везения, удастся выручить денег и на свадьбу, и на машину, то вновь отработают эффективность «вложения рекламного бюджета в галстук» те СМИ, которые в дележе бюджета вовсе не участвуют. Кризис, однако…

Это очередной пост (просится «глава» — да ведь это блог в череде заметок, анализирующих влияние технологий на развитие масс-медиа и других средств маркетинговых коммуникаций. Цикл этот начат в ноябре 2007 года не столько собственно постом, сколько заданным в его обсуждении вопросом: «Что же дальше-то будет?» (за что отдельное «спасибо» автору вопроса ). Поскольку почти нет шансов изложить кратко накопленные под давненько уже сложившийся заголовок мысли, то, чтобы время читателя не пропало понапрасну, а ожидания не были обмануты, начну с краткого разъяснения предмета последующих рассуждений.

В предшествующих постах (уже упомянутом выше ноябрьском 2007-го года, декабрьском в том же году и самым значительным, по крайней мере, по объему, летним 2008-го года) анализ проведен был в основном с позиций целевых аудиторий (ЦА), которые и являлись «потребителями» тех или иных институтов массовых коммуникаций. Сегодня мы рассматриваем возможные последствия технологической революции (в первую очередь, связанной с развитием Интернет-коммуникаций) с точки зрения экономики и бизнеса (рискну даже сказать с точки зрения политэкономической).

Смена угла, под которым мы планируем рассматривать перемены, не в последнюю очередь задана той «смутой», которую кризис «вскормил» в среде участников рынка маркетинговых коммуникаций. Как со стороны поставщиков сервисов (издателей, редакторов, консультантов и др.), так и со стороны потребителей этих услуг, начиная от читателей и заканчивая маркетологами и рекламодателями. Кризис, вызвавший почти неизбежные резкие сокращения маркетинговых бюджетов, как следствие, и «схлопывание» рынка рекламно-маркетинговых услуг, породил еще и сомнения «в устройстве мира». «А есть ли три кита? А киты ли это? А нельзя ли без китов?»,— примерно так выглядели бы эти сомнения, если бы мы перенеслись в раннее средневековье .

Спору нет, картина мира маркетинговых коммуникаций (если не продолжать аллегории, а вернуться в день сегодняшний — в действительность постиндустриальной экономики), не может быть такой же, какой она сложилась на выходе из предыдущего, аналогичного по масштабу кризиса — Великой депрессии (и почти без изменений дожила до наших дней). Назревшие перемены значимы для маркетинга, паблишинга и вещания, а потому понимание их равно необходимо всем участникам этого рынка. Говоря языком другой аллегории, хоккейной, не так важно бежать быстрее всех, как важно первым понять, куда попадет шайба, чтобы оказаться там вовремя. И вот именно здесь, на мой взгляд, именно в понимании, к чему мы придем, наблюдается наибольший разброд и шатания. «Бизнес ваших клиентов — это вовсе не рекламный бизнес, им больше нет смысла тратить деньги на рекламу в ваших медиа»,— говорит маститый бизнес-консультант (подозреваю, что говорит не только редакторам и издателям, но и их клиентам). В чем-то он, безусловно, прав (примерно также, как прав тренер, объясняющий упавшему канатоходцу, что тот потерял равновесие . Более того, в разгар кризиса, скорее всего, у рынка нет потенциала для быстрого развития и создания полноценной замены вытесняемым из обращения старым приемам и сервисам, поэтому и возразить-то высказанному тезису сразу нечем. Однако, возвращаясь к хоккейной аналогии, нет шансов выиграть, если вы полагаете, что шайбы больше не будет на поле. Можно не угадать куда «упадет» шайба, но «наверстать» ошибку скоростью бега (кстати, ведь все ошибутся в той или иной степени, и всем придется «добегать»). Можно даже не поспеть к шайбе первым и вступить потом в борьбу за нее (и выиграть, ибо кто сказал, что шайбу нельзя отобрать у конкурента?). Но нельзя победить, согласившись заранее, что шайбы больше не будет. Вот доказательству «вечности шайбы» с одной стороны, и попытке найти точку ее приземления — с другой, будет посвящен этот пост. О чем и гласит его заголовок.

Очень трудно, думаю почти невозможно, точно спрогнозировать переходной процесс от рекламно-маркетинговых реалий второй половины века ХХ к тому будущему многогранному взаимодействию поставщика с потребителем, которое мы ожидаем к концу первой трети века нынешнего. Но автор надеется, что можно довольно четко «отрисовать» конечную цель, те принципы, которые станут определяющими после выхода из кризиса и перестройки экономики в соответствии с логикой постиндустриальной эпохи. В дальнейшем я буду опираться на выводы, обоснованные в прошлогодней моей работе, посвященной диалектике постиндустриального общества. Однако, приложу все усилия к тому, чтобы знакомство с этой громоздкой статьей не было обязательным для понимания излагаемых далее аргументов.

Итак, читатели предыдущих постов могут помнить, для остальных, надеюсь, не будет откровением, что широкий спектр довольно разнородных интересов ЦА удовлетворялся (и продолжает удовлетворяться) соответствующими медиа-проектами. Особенности, интересов, и способов их удовлетворения, мы, как и обещалось, оставим за рамками этого поста, ибо «Никто не обнимет необъятного» ((с), Козьма Прутков . Зато выделим те проекты, для экономики которых были значимы рекламно-маркетинговые сервисы, оплачиваемые бизнесом, заинтересованным в получении эффективного канала для распространения своих месседжей. Доход этих проектов формировался из платы за рекламно-маркетинговые сервисы от тридцати до ста процентов. Поскольку именно к этой части медиа-проектов относятся почти все массовые периодические печатные издания, бесплатные для зрителя теле- и радиоканалы, то не будет преувеличением сказать, что их судьба общественно-значима. В дальнейшем именно такие проекты мы будем подразумевать под словом «медиа», не оговариваясь больше. Разумеется, существуют и другие типы проектов, например, коллекции (продолжающиеся энциклопедии и т.п.), бизнес которых устроен иначе. Есть платные телеканалы без рекламы, есть спонсируемые благотворителями газеты, есть органы партийной пропаганды — их всех мы оставим за рамками этого рассмотрения.

Итак, коль скоро рассматриваемым в этой работе медиа значимую часть дохода приносят рекламно-маркетинговые сервисы, то перемены на рынке таких сервисов не могут не влиять на судьбу проектов. А Интернет-сервисы — это как раз и есть глобальная революция в технологии коммуникаций. Прямые коммуникации. Дешевые коммуникации. Точно нацеленные коммуникации. Именно это пугает тех, кто погружен в классический медиа-бизнес. Именно этим пугают те, кто «сидит в Интернете» и исповедует сакраментальное: «Не будет ни газет, ни книг, ни кино, ни театров, а будет один сплошной Интернет». Давайте разбираться, так ли все печально/радостно (в зависимости от точки стояния )!

Чтобы оценить перспективы медиа в «разделе маркетингового пирога», давайте посмотрим на ситуацию глазами владельца «сладкого». Обратимся к исследованию «По ту сторону рекламы: выбор стратегического пути к его величеству Цифровому Потребителю» , выполненному компанией IBM, которая нам трижды интересна (во-первых, потому, что это старая транснациональная корпорация, во-вторых, потому, что значительная часть ее бизнеса — в консалтинге, то есть по роду своей деятельности она склонна к анализу бизнес-процессов, и, наконец, в третьих, потому, что это IT-компания, то есть ее представления о технологиях Интернет-коммуникаций должны быть лучше, чем у многих брендов, формирующих, например, биржевый S&P 500 INDEX). «Рекламодатели сегодня вынуждены перенаправить свои усилия, уходя от традиционной рекламы, сочетая индивидуальную нацеленность и точные измерения с кроссплатформенной интеграцией, чтобы обратиться к Цифровому Потребителю, все активнее и активнее управляющему своим медиа-окружением», — так начинается краткое резюме этого исследования. На первый взгляд — все совсем печально . Впрочем, конкретные рекомендации, как работать с новым «цифровым читателем/слушателем/зрителем» будут весьма полезны всем, кто начинает корректировать свой медиа-бизнес в соответствии с Интернет-реалиями (и рекомендации эти очень неплохо систематизированы! В частности, выделены четыре тренда, размывающие грань между рекламой и директ-маркетингом), но мы пока отвлечемся от них, чтобы выделить два момента важных для нас.

Первый — в отчете ни слова о сокращении рекламно-маркетинговых бюджетов. Речь идет только об их перенаправлении. «Шайба» в игре! И второе, для нас не менее, а пожалуй, даже более важное — роль, которая отводится факторам продвижения бренда, введению и развитию понятия «“brands-actional” advertising». Новое понятие должно, по мнению компании, отражать маркетинговые возможности, открывшиеся с развитием Интернет-сервисов и обеспечивающие одновременно и ROI-эффективные действия, и продвижение бренда. Такие комплексные воздействия, по мнению исследователей, присущи социальным медиа-сетям, онлайн-видео, брендированным развлечениям и т.п. Поскольку отчет об исследовании самодостаточен, то не будем пересказывать его здесь, а оттолкнемся от важного для дальнейшего рассмотрения фактора: в предсказываемом цифровом будущем значимость бренда не должна снижаться.

Честно говоря, автору кажется спорной сама идея поиска одновременно ROI-эффективных и бренд-значимых способов коммуникации. Вдумаемся, ведь ROI-эффективность предполагает принятие решения о покупке. Иначе откуда, собственно, «Return»? Но сила бренда, особенно дорогого бренда, не может быть сформирована исключительно в среде потенциальных потребителей. Восторг от Tiffany & Co не может быть сформирован, если марка не будет хорошо известна среди тех, кто заведомо не может себе позволить такие украшения. Но если мы охватываем тех, кто никогда не купит, то ROI неизбежно падает… Впрочем, для дальнейшего анализа нам важно, прежде всего, то, что даже сосредоточившись на спровоцированных Интернетом переменах в рекламе и маркетинге исследователь не забывает о брендинге.

Вообще-то о силе бренда не так часто говорят, обсуждая Интернет-продвижение как альтернативу традиционной рекламе. И это понятно. Быстро набирающая популярность контекстная реклама способна очень эффективно привести потенциального покупателя в Интернет-магазин, и даже убедить его совершить покупку, своевременно подсказывая преимущество товара именно по тем характеристикам, которые заинтересовали потенциального потребителя. При чем же тут бренд? Действительно ни при чем, если смотреть с точки зрения владельца Интернет-магазина, которому абсолютно все равно продана фотокамера торговой марки Нэнон или Кикон или вообще Фуфо. При любой продаже владелец магазина получил свою прибыль и может быть доволен.

Однако, совсем другое дело, если мы попытаемся посмотреть на ситуацию в глобальном масштабе. Постиндустриальная экономика потому и постиндустриальная, что прямые затраты на производство в ней играют далеко не доминирующую роль. Это в экономике после индустриальной революции главную стоимость создавали рабочие на фабрике. Все, однако, меняется, когда производительность труда возрастает во много раз (а даже двухпроцентный годовой прирост эффективности дает только за годы после мировой войны снижение соответствующих затрат более чем в 3,5 раза!). В постиндустриальном обществе прямые производственные затраты на большинство промышленных продуктов и сервисов составляют на порядок меньше, чем их общая стоимость. Все остальное уходит на маркетинг и логистику. И этим определяется простая, но неинтуитивная зависимость, обусловленная распределением на весь проданный товар затрат на усиление бренда. Например, удвоив рекламно-маркетинговый бюджет и увеличив за счет этого долю рынка с 10% до 25%, владелец бренда резко увеличивает свои прибыли (если при 10% рынка товар был просто безубыточным, то при 25% — прибыль составит порядка четверти нового рекламно-маркетингового бюджета, даже не считая снижения прямых производственных издержек, обычно сопровождающее рост общего объема производства).

Таким образом, роль и значимость бренда усиливается по мере развития постиндустриального общества. А для формирования бренда нужны не «точечные» каналы прямой коммуникации с потребителем, а «вещательная» мощность. Конечно, такой способностью внутри, скажем, социальной сети обладает вирусный маркетинг. Проблема, однако, в том, что построить подобный бренд-маркетинг в безбрендовой среде будет очень трудно. Видео о том, как таблетка Кентоса заброшенная в бутылку Лока-Лолы выбрасывает фонтан, отлично передается «из уст в уста» именно потому, что это известные бренды. Попробуйте-ка сделать популярным видео, в котором таблетку соды бросают в бутылку ортофосфорной кислоты. Иначе говоря, конкурентные войны вести средствами вирусного маркетинга значительно легче, чем формировать бренд.

Сделаем вывод: постиндустриальная экономика не может существовать без каналов массового вещания, продвигающих бренды. Другое дело, что такими каналами могут оказаться вовсе не медиа-проекты в их современном виде. Но то, что медиа-проекты с «вещательной» мощностью обязательны в постиндустриальном обществе, значительно облегчает понимание того, как именно могут и должны измениться современные медиа, чтобы сосуществовать с Интернет-коммуникациями.

К счастью для нас, отраслевое развитие происходит с очень разной скоростью. И некоторые отрасли давным-давно достигли производительности труда, во много раз превосходящей «базовую», минимально необходимую для удовлетворения потребностей основной части населения. «Информационные технологии» начали завоевание промышленности в 1790 году, когда Жозеф Мари Жаккар создал «самодействующий ткацкий стан». К 1808 году стан приобрел завершенный вид и стал «программно-управляемым» (с этого времени, кстати, отсчитывают историю перфокарт). Создание в середине XIX века эффективных швейных машин привело к тому, что производительность труда в отрасли оказалась неимоверно высокой (в сравнении с потребностями одного человека). Таким образом, в нашем распоряжении находится прекрасный пример развития отрасли с очень высокой производительностью труда, а потому еще более значимой ролью брендов. Наверняка примеры медиа, обслуживающих эту отрасль, дадут возможность увидеть прообразы будущих запросов бизнеса к медиа-сервисам в постиндустриальной экономики.

Каким же требованиям (исходя из изложенных предпосылок) должны удовлетворять медиа, специализированные, и не только. Поищем прототипы в способах маркетинговых коммуникаций, связанных с фэшн-отраслью. Какие же, собственно, качества их отличают? Прежде всего — весьма высокое качество полиграфии в печатных изданиях. Также в глаза бросается обилие совместных проектов-представлений, иначе говоря, «новостей брендов» (если попытаться говорить не специализированным языком отрасли, а пользоваться общепринятой в медийной среде терминологией). В центре внимания новые модели, тенденции отрасли и т.п. Заметим сразу — это не те новости, освещая которые журналисты борются за скорость. Здесь главное — качество освещения, главное — «кайф восприятия» этих новостей читателем через призму издания. Вот где авторитет издания срабатывает с несравнимой ни с чем силой. И, пожалуй, это та сила, на которую не может покушаться блоггер, если только он не поддержан сам такой же силой. Думаю, симбиоз редакторы-блоггеры/издание-авторитет вполне способны обеспечить и новые ROI-эффективные технологии присутствия в сети, и необходимую брендам поддержку их продвижения. И бизнес рано или поздно (хочется верить, что все же не поздно ) поймет насколько бренд-развитие заинтересовано в существовании «вещательной» силы медиа, соответственно найдет и способы взаимовыгодного сосуществования.

Весьма вероятная модель такого сосуществования может быть построена вокруг событий, которые формируются комплексом: отрасль-медиа. Показ мод почти бесполезен без освещения его в массовых медиа. Заметим: не выставка, по которой слоняются журналисты, блоггеры, посетители и т.п., а именно «показ», то есть специфичная форма взаимодействия, когда фотографам предоставлены отличные условия для съемки, когда отрасль «подстраивается» под потребности медиа, а медиа обслуживает запросы отрасли. Не берусь предсказать точные роли сторон в этой модели за пределами фэшн-индустрии, но то, что внимания подобная модель кооперации заслуживает — мне кажется очевидным. Тем более, что фактически одна из тенденций перехода к постиндустриальной экономике — превращение информационно-медийных технологий в среду непосредственного производства стоимости, то есть, по существу, вхождения медиа в производственный комплекс (подробнее тенденция рассматривается в уже упомянутой статье, этому переходу посвященной).

Еще один характерный способ взаимодействия — продакт-плейсмент, его роль для фэшн-индустрии также трудно переоценить. Отчасти именно в связи с продакт-плейсментом, заметна активная работа на «перекрестке» личность-продукт. IMHO, как раз в последнем случае может быть крайне эффективным привлечение Интернет-коммуникационных технологий.

Если Вам вдруг показалось, что вместо анализа будущего медиа просто пропагандируется пресловутая «джинса», тогда почитайте замечательную колонку Джона Дворака «Издатели газет — придурки», весьма эмоционально рассказывающую о том, как сильно изменились газеты за свою историю и без влияния Интернета. Тогда, быть может, Вам не будет казаться, что перемены означают непременную смерть или полную продажность. Ну кому, скажите на милость, может придти в голову мысль, что у журнала мод — продажный контент?

Нет-нет, вовсе не пряли, а «поздно вечерком» обсуждали, какой классный транспорт трамвай, по сравнению с маршрутками и прочими «общественными давилками». Все обсуждение и происходило, собственно, в трамвае, тихо-мирно потряхивающем в направлении Лукьяновки (то есть окно-то и было, как раз, трамвайное ). Из-за вагонного соседства ваш покорный слуга оказался в роли вынужденного слушателя беседы трех студенток, судя по репликам, младших курсов, а то и вовсе первокурсниц. Прислушаться меня как раз и заставило упоминание трамвая, поскольку он мне мил как коренному киевлянину (Киев ведь — родина электрического трамвая!).

Прислушался и... Для начала не поверил своим ушам. Милые девушки обсуждали: «Как жалко, что трамвай остался только на левом берегу, а на правом его нет уже»,— «Ну не совсем нет»,— «не совсем, так почти совсем». Сначала я подумал, что ослышался, но обсуждение плавно перетекло к вопросу «совсем или не совсем?», и тут пошли аргументы: «Нет, «тут» — не Правый берег. Правый берег это Печерск, Крещатик, Красноармейская, а Левый — все, что от «Славутича», и дальше…». Не буду перечислять все точки зрения, а справедливости ради, отмечу только, что реплика: «просто, если на карту посмотреть, то справа — правый берег, а слева — левый» тоже присутствовала. Но окончательным аргументом не стала. Продолжился ли диспут о том, что такое «правый берег» или утих, за ненадобностью, не знаю. Девушки вышли на остановке, а я поехал дальше, пытаясь осмыслить услышанное…

Нет, Боже упаси, мне и в страшном сне не приснится, что сегодняшние первокурсницы должны ассоциировать слова «правый/левый берег» со всплывающей в моей памяти строфой из Василия Теркина:

Нет, Боже упаси! Но не ассоциировать «Правый берег» с правым БЕРЕГОМ ДНЕПРА — это невероятно, право! Не поверил бы, если бы не своими ушами слышал! Отчего это? Не перестаем ли мы вкладывать в слова смысл, заменяя умение понимать умением нагуглить и запомнить?

Чуть больше месяца назад я отстаивал как раз противоположную позицию, защищая право «не знать». Тот спор начался с небольшого поста в ЖЖ:

Должен ли сегодня молодой человек знать кто такие декабристы? Мне и сейчас кажется, что это желательно, но не обязательно. Известность движения декабристов в моем поколении сильно связана с тем, что они «разбудили Герцена» , и, таким образом, попали в пропагандистскую обойму советской системы промывания мозгов. А система была мощная. Если уж взялась «донести в каждый дом», то не спрячешься. Например, народовольцев, которые были куда как многочисленнее, да и ближе к нам по времени, знали гораздо хуже.

Не может ли быть так, что непонимание связи выражения «Левый берег» не просто с группой районов, а еще и с географическим понятием — прямое следствие того, что незнание «что такое декаДрист» никого не смущает? Может быть, отговорка «Гугл знает все» стимулирует «отключение соображения»?. Мне уже не раз встречались люди, которые не знают как нумеруются дома на улицах (то есть даже не то, что от центра к периферии номера возрастают, а просто не знающих, что четные и нечетные номера — это на разных сторонах улицы). Если, как и все современное технологическое развитие, эта тенденция будет «двигаться» с нарастающей скоростью, то даже страшно представить, чего не будет знать завтра очередное «подрастающее поколение».

Право, очень милые были девушки, вполне грамотная и совсем не примитивная речь. Чудесный был бы повод гордиться тем, что сидишь в трамвае рядом с продвинутой современной молодежью, кабы не странное понимание «левобережья». Что бы такое придумать, чтобы стимулировать стремление к самостоятельному осмыслению окружающего мира? Может быть, стоит, совместно с каким-то поисковиком, замутить акцию: «Выбери правильное значение слова, прежде чем увидишь результат поиска»?

Чтобы нарушать закон вовсе не нужно ничего особенного. Достаточно просто объявить, что вы нарушаете закон. И все. Не верите? Тогда обратите внимание на тарификацию звонков «Лайф». Например, тарифный план «Вільний life:)» так определял тарификацию: «для тарифікації дзвінків по Україні та міжнародних дзвінків застосовується повна тарифна одиниця часу – 20 секунд, починаючи з першої секунди. Для тарифікації дзвінків до 20 секунд застосовується повна тарифна одиниця часу – 20 секунд».

Ну и что, что в законе «Про телекомунікації» в статье 39, пункте 3 законодатель указал: «У разі якщо оператор, провайдер телекомунікацій встановлює плату за телекомунікаційні послуги згідно з почасовими тарифами, то при розрахунках із споживачами він зобов'язаний враховувати лише повні тарифні одиниці часу.»

То есть прямо запрещено тарифицировать неполные интервалы времени. Законодатель разрешил учитывать ТОЛЬКО полные тарифные единицы времени. То есть требование оплаты за звонки до 20 секунд прямо противоречит закону!!! И это никого не встревожило. Ни защиту прав потребителя, ни прокуратуру, ни, ни, ни…

А знаете, что бывает, когда нарушение закона никак не наказывается?! Правильно, нарушение становится все более и более распространенным. Это, в отличие от закона о телекоммуникациях, закон природы! Он выполняется вне зависимости от нашего желания.

И «закон природы» не заставил себя долго ждать. Получите новость от того же оператора! «З 23.02.09 для тарифікації дзвінків по Україні застосовується повна тарифна одиниця часу – одна хвилина, починаючи з першої секунди. Для тарифікації дзвінків до однієї хвилини застосовується повна тарифна одиниця часу – одна хвилина.»

Интересно, кто первый примет в качестве антикризисной меры интервал тарификации один час???

О том, что лидеры технологий влияют на нашу жизнь, так или иначе, известно давно. Но время от времени оказывается, что влияют они на нашу жизнь в аспектах совсем уж неожиданных. В данном посте речь пойдет о языке. Нет-нет, не о языке программирования, не о языке поисковых запросов, и даже не о сленге «падонкоф», а о самом что ни на есть естественном языке.

Ничто так хорошо не характеризует социальную среду человека, как язык. Может быть потому, что мне безумно нравится искрометный юмор Бернарда Шоу в его «Пигмалионе» (более известном в редакции мюзикла «Моя прекрасная Леди»), может быть просто потому, что мне повезло с преподавателями в школе — но мне всегда казалось, что нет силы, способной помешать существованию литературного языка. И коль уж столько усилий нужно было потратить простой цветочнице, чтобы войти в высший свет, то что могло бы заставить тех, кто уже владеет всеми богатствами языка, опошлить его, пренебрегая нормами или приличиями.

Первый неприятный «звонок» прозвенел, когда в алгоритме Т9, «угадывающем» слова при наборе текстов в моем телефоне, оказались зашитыми в словарь представители ненормативной лексики. В стандартной прошивке . С другой стороны оно и понятно — если этими словами пользуются владельцы телефонов, то такой словарь — конкурентное преимущество.

Непосредственным же поводом для этого поста стали последнее время регулярно попадающиеся мне на глаза все те же «представители» в статьях, посвященных контекстной рекламе и поисковой оптимизации. А что делать? Если такая оптимизация заказывается, более того, если доля ненормативных глаголов среди всех «заказанных» велика (а глаголов заказывают вообще мало — вот отчего доля ненормативных велика), то специалистам надо же как-то это обсуждать! Как следствие, многие вынуждены именно об этих глаголах писать. Если профессор Хиггинс учил не использовать жаргон, то обсуждения реакции поисковых машин, тактик маркетинга и т.п. вопросов учат как раз обратному. Получается «профессор Хиггинс наоборот» . Снижается порог неприятия, лексика, если и не перестает считаться ненормативной, то уж точно никого больше не шокирует. Еще немного — и граница размоется совсем. Даже не знаю — плакать или радостно принять как этап развития языка. Поскольку в кризис плакать не хочется, попробую относиться как «к этапу». Тем более что не первый уже раз, говорят, ненормативная лексика определяет развитие технологий. Воспользовавшись поводом, расскажу исторический анекдот, который ни за что не решился бы опубликовать в своем блоге, если бы не начитался сегодня в обсуждениях SEO той еще лексики у весьма мною уважаемых авторов.

Итак, история это старая, начала позапрошлого века. И начинать ее надо было бы конечно с графа Бобринского Алексея Алексеевича, тем более что памятник графу — первый в России памятник гражданскому лицу — был в Киеве, примерно в том месте, где сейчас стоит памятник Щорсу. Начинать надо бы с рассказа о том, как боролся Алексей Алексеевич с противниками строительства железных дорог, как проложил в саду своего дворца в Петербурге недлинный путь, по которому «бегала» платформа, чтобы показать всем, «как это работает»... но рассказ затеял я вовсе не о том, посему пропустим все перипетии аж до того момента, когда строить уже почти что решили, и по этому поводу Константин Владимирович Чевкин пригласил в Россию в 1834 году от имени Горного ведомства Франца Антона фон Герстнера, австрийского инженера, профессора Венского политехнического института (чешск. Frantis(ek) Antoni'n Gerstner, родился в 1796 в Праге, что для нас немаловажно).

Фон Герстнер, воодушевленный открывающимися перспективами, подает, императору Николаю I записку: «…Нет такой страны в мире, где железные дороги были бы более выгодны и даже необходимы, чем в России, так как они дают возможность сокращать большие расстояния путем увеличения скорости передвижения…». И император решает принять инженера для обсуждения перспектив строительства. Встреча состоялась в январе 1835 года, на ней кроме Государя и фон Герстнера присутствовал граф Карл Фёдорович (Карл Вильгельм) Толь (Толль), в то время главный управляющий путей сообщения, которому для исполнения Николай I записку и передал.

Тут заканчивается то, что известно доподлинно, и начинается то, что проверить куда труднее. Но то, что фон Герстнер был ярым сторонником увеличения максимально ширины колеи, в свою очередь позволяющей увеличить диаметр котла паровоза, известно точно. Также точно известно, что аргументировал он это, в частности, необъятными российскими просторами и отсутствием необходимости экономить землю, отводимую под пути, в то время, как экономить нужно топливо из-за больших расстояний, для чего повышать эффективность котла. Понятно, что это свое мнение он Николаю I и изложил, предлагая не повторять уже сложившийся к тому времени европейский стандарт ширины колеи — 1435 мм, а сделать российскую колею шире. И вот тут-то Государь-император, который, как и все топменеджеры, не любил непонятных ему перемен в делах, у других уже давно и успешно сложившихся, выразил свое мнение в неожиданной для инженера форме: «На x.й шире?!». Не услышав ни возражений, ни объяснений, уточнять не стал, а просто отдал записку К.Ф. Толю на исполнение, дав понять, что аудиенция окончена.

То ли Франц Герстнер и вправду не понял, что сказал император, то ли притворился непонятливым, сразу решив, что истолковать «шире» можно как указание. Но только шокировал он Карла Федоровича своей просьбой объяснить высочайшее указание и вынудил его придумать приличное «определение» новой мере длины. Далее, ссылаясь на прямое указание Государя, фон Герстнер мог, конечно, никого не опасаясь делать колею шире. Первый же проект, построенный под его руководством — Царскосельская железная дорога — имел ширину колеи шесть футов — 1829 мм, что льстило безмерно анатомическим особенностям Государя-императора, но зато соответствовало представлениям инженера о правильной конструкции паровоза и вагонов. Да и кто бы осмелился возражать?

А зря так разошелся г-н фон Герстнер. Столь значительное отличие бросалось в глаза и вызвало публичное удивление высочайших особ. Оттого в следующем, настоящем, а не «придворном» проекте — Петербургско-Московской железной дороге — пришлось ширину колеи уменьшить. Однако воспоминание о прямом указании императора, подтвержденное в свое время управляющим путей сообщения, сыграло, наверное, свою роль, и колея все же осталась шире европейской, правда всего на 8,9 см — 1524 мм (а веком позже и вовсе «усохла», округлившись до 1520 мм).
Вот такой анекдот…

Кризис, кризис... Курс покупки доллара в обменках дорос до 5,9. Кто-то из коллег полагает, что влияет политическая нестабильность, кто-то — что сокращение экспорта металлургии и химической промышленности, кто-то винит мировой кризис... в старой шварцевской «Золушке» Министр Бальных Танцев для решения любой проблемы предлагал: «Танцевать, конечно!». Это нормально, каждый лучше видит то, что в большей степени его заботит и/или является предметом его профессиональных интересов. Но чтобы понимать, куда поворачивать руль велосипеда, нужно узнать, куда он падает (помните, как трудно в детстве, обучаясь езде на велосипеде, освоить это простое правило — руль в сторону падения?).

Лет пять назад мой друг, давно работающий в ИКТ в США и переживший обвал доткомов, сокращения и «затягивание поясов» после падения Nasdaq, рассказывал об американских «кухонных разговорах» посвященных нарастающим рискам обвала рынка штатовской недвижимости и кризиса, из такого обвала вытекающего. Это было пять лет назад. О кризисе недвижимости, ликвидности и т.д. в прессе еще и разговоров не было.

Мой приятель и его товарищи, глядя из недр падающей отрасли, полагали, что выводимые из доткомов в процессе краха надежд, лопающегося «мыльного пузыря», средства пытаются искусственно связать, стимулируя их перелив в недвижимость. С точки зрения управления «сиюминутной экономикой» это, наверно, было разумно,— но с точки зрения будущего,— закладывало мину замедленного действия. Правда, если бы отток средств из недвижимости, связанный с ростом привлекательности инвестиций в технологический рынок, начался раньше обвала... но не начался, так что гадать не о чем.

Кстати, моя соученица, давно и серьезно работающая на рынке недвижимости США, не соглашается с таким взглядом на историю кризиса — она видела изнутри, своими глазами механизмы «раздувания» цен на недвижимость и считает, что причиной послужили крайне низкие, безумно выгодные ставки по кредитам. Абсолютно доверяя ей, как специалисту, тем не менее, полагаю, что это как раз и есть те деревья, за которыми леса не видать. Ведь вопрос: «А почему, собственно, ставки оказались столь привлекательными именно в тот момент, когда обвалился рынок доткомов?» остается без ответа. Думаю, что мой друг, наблюдавший изнутри как «падал» рынок высоких технологий в 2000 году, не менее прав — это был, может быть, сознательный, а может и не до конца осознанный, но тем не менее вполне управляемый процесс.

Рискну «повернуть руль в сторону падения» и предположить, что масштабный мировой кризис, о котором уже сегодня кто-то пишет, как о конце старого мирового экономического порядка, а кто-то призывает начать формирование новых финансовых институтов, в учебниках политэкономии следующего века будет рассматриваться как точка перелома в переходе к новой экономике. Главный вопрос, конечно: «Что это будет за экономика?». Еще один мой друг, живущий в центре Европы, полагает, что рост цен на энергоносители — основа грядущего краха аутсорсинговых идей глобализации (кстати, кризис системы кредитования тоже бьет по механизму аутсорсинга). То есть — все вернется на круги своя. И снова рискну не согласиться. Во-первых, и это мы уже наблюдаем, кризис бьет по ценам на энергоносители. Но главное — не это. Главное, что развитие никогда не идет вспять. Что случилось после Великой Депрессии? Разве к жизни вернулись «старые добрые времена»? Ничуть, наоборот. После выхода из ужасов кризиса 20-х—30-х годов прошлого века случилось как раз становление транснациональных корпораций и, по существу, завершилась промышленная революция. Надо бы посмотреть демографию по занятости населения в первой половине прошлого века (запишу это себе как домашнее задание). Не хочется о грустном — но «ніде правди діти»: изменение глобальных экономических интересов, не в последнюю очередь, привело ко второй мировой войне.

Если попытаться посмотреть на мировую экономику, как на гомеостат, то биржа, рыночный межотраслевой перелив капитала — это способы регулирования, которые удерживают устойчивое состояние системы до тех пор, пока «диапазона регулирования» хватает, пока хватает сил и возможностей системы для «поворота корабля по ветру». Кризис — это механизм, вступающий в действие, когда «диапазон регулирования» исчерпан, когда перелив средств должен быть более масштабным, чем способны обеспечить имеющиеся средства управления.

С этой точки зрения можно предположить, что кризис доткомов был как раз последней неудачной попыткой «мирными средствами» перейти к новому уровню глобализации мировой интернет-экономики. Но, увы, «водителя переклинило», он повернул руль не в сторону падения, а в противоположную сторону (экономические структуры государств не стали поддерживать высокотехнологичные компании, «зажали», не инвестировали в информационную инфраструктуру те миллиарды, которые теперь направляются на стабилизацию ситуации. Тогда выбрали более «дешевый способ» спасения — связали в старой экономике высвобождающиеся в панике бегства из доткомов средства). А гомеостат «не интересуется» благими намерениями. Он стабилизирует систему своими механизмами. И если не удалось это сделать относительно мирно, «обычным кризисом 2000 года», то обвал, в который мы вкатываемся все больше, сделает это, «невзирая на...». Интернет-продажи глобальнее и экономически эффективнее оффлайновых, интернет-маркетинг обставляет все другие механизмы по возможностям таргетинга и учета, удаленная работа ощутимо менее затратна для работодателя. На выходе из кризиса, лет через пять, как нам обещают "оптимисты", мы будем жить не в «старой, доброй, докризисной» экономике, а в новой, глобальной интернет-реальности. Уже начались, впервые в истории, кстати, столь масштабные межгосударственные глобальные экономические акции. Стимулируется глобализация... мир не «возвращается», кризис «толкает» его вперед.

В такой вот лес мы заходим... страшно? Еще бы!!! Волки воют… и доллар со дня на день «пробьет» шестигривневый порог... но если правильно повернуть руль...

Город, как и человек, немыслим без своей истории. Может быть поэтому те, кто любят свой Город, всегда тяжко вздыхают, когда пропадают на глазах памятники Истории и Культуры. Ужасно обидно, например, когда в самом центре тихо рушится «аккуратно» отселенная и брошенная на произвол судьбы «охраняемая государством» усадьба, навсегда связанная с именем Александра Мурашко, пожалуй первого украинского художника широко известного в Европе. Обидно, что кроме столичных бомжей никому не интересна усадьба на Малой Житомирской, 14. Глядя на дыру от выдранной, наверное на металлолом, охранно-мемориальной доски, кажется, что впереди — только запустение и отсутствие всякой художественной жизни.
К счастью, История и Искусство «прорастают» даже тогда, когда их не стремятся культивировать те, кому положено это по рангу и долгу. Только не подумайте, что призываю я смириться с запустением. Напротив, понимаешь как важно киевлянам отстоять свою Историю, когда видишь как живо в Городе настоящее Искусство. Не циничная «реставрация недвижимости с сохранением фасадной стены» или и вовсе «на продажу», а Искусство бескорыстное и открытое людям.
Вот так можно «подлечить» дупло в приболевшем дереве — без помпы и суеты подарив киевлянам, проходящим через Чкаловский садик, «взгляд из природы» и хорошее настроение.

То, что поисковые машины во многом определяют развитие Сети (по крайней мере, в бизнес-взгляде на этот процесс) понятно давно. Потому и интерес к лидерам — не пустячный, да и спрос с лидеров — особый.

Но некоторые удобные нововведения (хотя не такие уж они и нововведения, скорее просто ставшие популярными возможности) не так безобидны, как кажется. В соседнем блоге уже дискутировали по схожему поводу, однако тема не исчерпана, да повод — отличный.

Вам нравится подсказка Гугла при вводе в Toolbar поискового запроса? Мне очень! Кроме того, что иногда наиболее распространенные запросы, похожие на ваш, могут ускорить поиск (просто выбираете, что подходит и результат перед вами), так вот кроме просто ускорения набора запроса, это ведь еще и хорошие подсказки. Порой не знаешь как правильно пишется фамилия (особенно, если транслитерацией), или не придет в голову привязка к правильному названию и т.п. В общем — страшно полезная это штука! Но…

Ну как же без «но»! Но все это не так «плоско», как может показаться на первый взгляд. Ведь что происходит? Вы вводите понемногу свой запрос, а Гугл, по мере ввода вашего собственного запроса, ищет похожие популярные запросы, на которые он уже отвечал и предлагает их вам. Если вы выбрали один из вариантов, то вы как бы проголосовали за него, и в следующий раз Гугл будет предлагать его как более приоритетный. Таким образом, шансы быть «выбранным» у этого запроса вырастут еще больше. И т.д., и т.д.

Такой процесс в теории управления называется положительной обратной связью (для тех, кто не знаком с понятием обратной связи в конце поста — коротенькая справка об этом феномене). Положительная обратная связь, и это хорошо известно, деформирует «передаточную характеристику», увеличивает пики и углубляет провалы. В нашем случае это означает, что из всего множества ответов, которые способен породить поисковик, мы будем пользоваться все меньшим и меньшим числом все более и более популярных. Другими словами, все больше и больше людей будет владеть все меньшей и меньшей частью имеющихся в нашем распоряжении знаний. А количество людей, владеющих «непопулярными» знаниями будет все сокращаться и сокращаться.

Одна надежда — что не все знают, как пользоваться «подсказками» Гугла

- - - - - - - -
Обратная связь это способ регулирования, при котором сила воздействия связана с его результатом. Например, если вы прыгнете с парашютом, то чем больше будет ваша скорость, тем больше будет сопротивление набегающего потока, поэтому скорость нарастет лишь до некоторого значения, а потом рост ее остановится, произойдет стабилизация. Такая обратная связь называется отрицательной. Она делает систему более устойчивой. Другой тип обратной связи — положительный. Типичный пример — размывание запруды просачивающейся водой: чем больше поток, тем меньше сопротивление запруды, тем сильнее поток, и т.д., пока не наступит внешнее ограничение (вся вода вытечет) или не разрушится запруда. Положительная обратная связь — обычно дестабилизирующая, она если и не приводит к разрушению или возбуждению системы, то всегда «подчеркивает» различия. Колдобины на дороге — типичный результат положительной обратной связи: как только на ровной дороге возникает выбоина, тотчас каждое следующее колесо будет, проваливаясь в нее, ее углублять. И, чем она глубже, тем сильнее. Также возникает волнообразный износ рельсов.

Это первая из записок, порожденных попыткой ответить на вопросы, заданные мне в комментариях к заметке «Один сплошной миф» (ее зеркало в ЖЖ).

Довольно много времени ушло на систематизацию и попытку построить некое структурированное изложение. Пока, как и в предыдущем случае с «мифом», до вашего покорного слуги не дошло, что уже неоднократно «озвучены» некоторое элементы, включающие частичное понимание происходящего. И эти «элементы» давно пора «выплеснуть» для дальнейшего обсуждения. Продолжая, тем не менее, и дальше «систематизировать и строить» . Так и «явился» этот пост. Уже исходя из этой идеи, понятно, что многое неизбежно «зависнет», но ведь это только «первое, традиционное» .

Перемены в коммуникативном пространстве личности, связанные с развитием технологий, определяются технологиями только с одной стороны. С другой, понятно, они определяются потребностями и возможностями личности. Такой, общий для всех постов этой цепочки, посыл, думаю, обсуждений и/или доказательств не требует. Единственное, на что испрошу в этом абзаце согласия читателя, так это на введение аббревиатуры КПЛ (коммуникативное пространство личности), формируя, с одной стороны, таким образом, термин, а с другой — сокращая, хоть немного, объем изложения. О термине несколько уточняющих слов. Под КПЛ ниже понимаются как механизмы получения и передачи информации, так и контент этого потока. То есть совокупность и богатства содержания, и процессов «движения» воспринимаемой личностью информации, не носящей сигнальный характер. Частью КПЛ, таким образом, выступает, содержание контент-потока (семантическая составляющая, то есть речь об информации идет не в терминах теории информации и систем передачи данных, а скорее в терминах семантической информатики). Также КПЛ охватывает все способы коммуникации и Художника со Зрителем, и СМИ с Читателем, и соседок на лавочке, и кумушек по телефону и, и, и… но исключает из своего содержания информационные воздействия, обрабатываемые на рефлекторном (сигнальном) уровне. Да, ожог утюгом — тоже информация, и мы отдергиваем руку, реагируя на нее. Но характер обработки этой информации, как мне кажется, существенно отличен от того, что планируется обсуждать в постах этого цикла. Где-то в промежутке между сигнальным и сознательным восприятием информации существует еще нечто, что мы далее будем именовать «жестким навязыванием». Типичным примером такого явления может служить тоталитарная политическая пропаганда или утреннее восхваление всеми служащими своей компании на общей «молитве». Анализ этого механизма, как не вполне добровольного с одной стороны, и не связанного напрямую с потребностями личности — с другой, сознательно будет оставлен за рамками, по крайней мере, этой, первой части рассмотрения коммуникативного пространства.

Итак, часть первая «Чтобы, как у людей!»

Разбирая структуру и перемены в КПЛ при изменении технологий, эти коммуникации обеспечивающих, очень удобно «зацепиться» за отдельные информационно-эмоциональные потребности личности. Надо, конечно, отдавать себе отчет в том, что потребности эти не только самой личностью не разделяются абсолютно (а чаще всего даже не идентифицируются, как станет ниже очевидно), но и удовлетворение свое находят очень разными путями. Это только в «Матрице» освобожденные пленники потребляли все необходимое в виде малопривлекательной питательной углеводно-белково-жировой слизи. В жизни мы норовим получать углеводы в конфетах, а не в виде крахмала, белки — в виде отбивных, а не гранул и т.д. И, также как наши запасы энергии и питательных веществ пополняются разными способами, так и информационно-эмоциональные потребности личности удовлетворяются по-разному, причем как одной личностью в разное время, так и разными личностями в одни и те же периоды. Различия определяются как финансово-статусными возможностями, так и привычками, окружением и т.п.

По всему поэтому, не будем фетишизировать те или иные способы удовлетворения потребностей, возникающих в КПЛ. Просто выберем из них для обсуждения типичные и наиболее распространенные.

Возвращаясь к предпосылкам этого анализа, к вопросу о том, «жив ли театр» и как он изменился, поищем для начала потребность, которую удовлетворял «покойный», то есть провинциальный репертуарный театр. На мой взгляд, достаточно регулярно и независимо от особенностей того или иного театрального коллектива, так удовлетворялись две фундаментальные и очень мощные, заметно доминирующие в КПЛ, потребности:
- эмоционально-этическая, обеспечивающая представление о принятых и поощряемых (и, одновременно, об осуждаемых и запрещаемых) поступках и помыслах, или, формализуя это, о принятой в обществе модели морального поведения;
- социально-информационная, обеспечивающая передачу между различными социально-профессиональными группами рассказов об особенностях жизни этих групп.
Разумеется, в некоторой мере, в зависимости от таланта и истории тех или иных театральных трупп, удовлетворялись и эстетические потребности. Но их мы сейчас не рассматриваем, по ряду причин, в первую очередь потому, что степень удовлетворения этих потребностей в различных театрах отличалась несоизмеримо больше, чем степень удовлетворения первых двух.

Уточним упомянутые задачи.

Две потребности, удовлетворяемые в КПЛ

Первая, эмоционально-этическая потребность задания эталонной модели поведения, присутствовала в КПЛ скорее всего, всегда. И, пожалуй, всегда занимала значительное место. Наверное, она базируется на фундаментальных свойствах психики человека как социально-зависимого субъекта. Библейская притча, соборная фреска и церковная проповедь — наиболее известные способы удовлетворения этой потребности (касаясь не семантики задачи, а формы коммуникации для решения такой задачи, нельзя не упомянуть сравнение визуальной и вербальной коммуникаций, выполненное Умберто Эко (см. например, здесь) ). Впрочем, обсуждение формы выходит за рамки этого раздела, тем более, что и анализ-то этот для нас пока преждевременен, так как обращен более к способам восприятия и усвоения, чем представления и распространения востребованной семантики). Думаю, если покопаться в дохристианских КПЛ, то и там обнаружатся очевидные механизмы удовлетворения этой потребности. Но нас-то интересует больше современность, посему ограничимся пониманием существования такой потребности и фактом ее «долгоживучести», причем с относительно стабильным уровнем значимости в КПЛ. Меняются формы удовлетворения, но относительно мало меняется роль эталонной модели в социуме, а, соответственно, оценка потребности и ее место в КПЛ.

Вторая, социально-информационная потребность, существовала не всегда. Очевидно, что общины в значительно меньшей степени отличаются по образу жизни их членов при натуральном хозяйстве, чем в более поздние периоды. Да и интерес к таким отличиям будет очевидно достаточно малым, если мы согласны с классификацией Маслоу, а также если признаем, что основные потребности массовых социальных слоев населения средних веков сосредоточенны на трех первых уровнях пирамиды. КПЛ при натуральном хозяйстве достаточно примитивно по многим причинам. Но, опять таки, чтобы не углубляться в уже ушедшие особенности, поищем примеры поближе. Классическим, почти дистиллированным, примером ориентации на удовлетворение социально-информационной потребности стали романы Артура Хейли «Аэропорт», «Колеса», «Отель» и др. Причем, как по сюжетно-информационному наполнению, так и по способу создания: известно, что Хейли «вживался» в среду, о которой собирался рассказывать. Надеюсь, что этот пример достаточно выразителен для понимания того, какую потребность мы обсуждаем, и поэтому, можем перейти к ее анализу.

Коль скоро эта потребность нестабильна во времени, то нужны ориентиры, список если не причин, то хотя бы признаков изменений. Понятно, что наиболее значительной вехой в развитии этой потребности стало распространение процессов разделения труда (без этого просто не существует различных социально-профессиональных групп).

Разделение труда всегда связывают с ростом производительности труда. Этот «тандем» объясняет рост интереса к жизни других социальных групп (не только профессиональных). «Синхронизированный» с углублением разделения труда рост его производительности приводит к массовому высвобождению личного времени и, соответственно, столь же массовому смещению вверх по «пирамиде» в иерархии потребностей личности по Маслоу.

Кроме того, рост производительности труда приводит к усилению разделения труда с одной стороны, и уменьшению численности отдельных социально-профессиональных групп с другой (весь объем необходимой продукции/услуг выполняется/оказывается меньшим числом персонала). Увеличение числа отдельных социально-профессиональных групп и снижение их численности, не может не приводить к уменьшению возможностей естественной межгрупповой циркуляции информации в КПЛ (то есть уменьшению доли ее, распространяемой через родственников, соучеников, знакомых и т.п.). Сокращение возможностей удовлетворения социально-информационной потребности, при одновременном росте самой потребности (что обусловлено углублением социально-профессионального деления) должно стимулировать механизмы, в том числе бизнес-механизмы, удовлетворения этой потребности.

И действительно, если мы проследим эволюцию жанров, удовлетворяющих эти потребности, то увидим, что при практически отсутствующем аналоге в репертуарном театре XIX века имеем в XX веке выраженный жанр производственной драмы, производственного романа, а в конце XX, начале XXI века очевидные тематические привязки сериалов: «медицинских», «дальнобойщиков», «СМИшных» и т.п. Выраженные различия моделей поведения в зависимости от социально-профессиональной среды усиливают роль этой социально-информационной потребности. Формирование специфических социально-особенных моделей поведения в социально-профессиональных группах приводит к «удвоению» значимости интереса в первую очередь для новых, только входящих в эти группы членов, так как социально-информационная потребность, о которой мы говорим, «умножается» на уже упомянутую эмоционально-этическую потребность знания/освоения «правильного» поведения.

При малых различиях, на ранних стадиях разделения труда и формирования социально-групповой этики, интерес возникал к среде вынужденно далекой от субъекта (просто потому, что все его окружение принадлежало к «его» среде, а она была, в свою очередь, достаточно «широкой», чтобы поглотить практически всех, с кем поддерживались прямые коммуникации). Таким образом, тот небольшой интерес, который был и тогда, относился к среде чуждой субъекту и его окружению (то есть к тем, с кем естественные межличностные коммуникации слабы, а то и вовсе отсутствуют). Но по мере «дробления» профессиональной и социальной принадлежности, «умножения устоявшихся особенностей», ситуация изменяется. В «чужих» сообществах оказываются коммуникационно-близкие субъекту личности (родственники, партнеры и т.п.), и, как следствие, появляется значительно более лично-мотивированный интерес к особенностям жизни таких сред (хотя, конечно, усиливаются и возможности удовлетворения этой потребности средствами прямых коммуникаций).

Таким образом, задается монотонный тренд, изменяющий значимость социально-информационной потребности.

Другой тренд этой потребности носит циклический характер. Базируется эта цикличность на периодической смене рациональной и иррациональной доминант в массовом сознании. На протяжении прошлого века были хорошо видны периоды, когда имело место усиление иррациональных тенденций, всплески интереса к астрологии и потусторонним силам, и периоды, когда усиливалась роль естественнонаучных составляющих в общественном сознании. На уровне гипотезы можно высказать предположение, что смена эта обусловлена способностью образовательно-просветительной системы донести естественнонаучные достижения до достаточно широких масс. Конечно, нужно принимать во внимание и наличие интереса к получению подобных знаний, то есть феномен не столь прост и, возможно, именно эффективность удовлетворения социально-информационной потребности служит той положительной обратной связью, которая обеспечивает выраженные пики и спады в упомянутом цикле.

Характерным, выраженным пиком усиления естественнонаучных интересов можно считать популярность «физиков» в 60-х годах прошлого века. Подогретый успехами атомной физики и космических достижений этот пик вызвал соответствующий рост интереса и породил удовлетворяющий его поток художественных произведений. Вероятно, меньшим, но тоже достаточно заметным всплеском можно считать интерес к компьютерам/хакерам 90-х годов. Если пытаться выделить отдельные художественные произведения, связанные с этими периодами, то для первого ваш покорный слуга отметил бы Роммовские «Девять дней одного года» и романы Артура Хейли, а для второго — «Матрицу». Циклический характер смены доминант подтверждает, скажем, и Г. Почепцов, отмечая в монографии «PR для профессионалов»: «Мы живем в мире, который постепенно теряет очертания рационального».

Средства удовлетворения представленных потребностей

Как уже отмечалось, в дистиллированном виде в КПЛ не присутствуют средства удовлетворения ни одной из потребностей. Тем не менее, некоторые типичные механизмы, работающие в КПЛ, их эффективно удовлетворяют, в числе прочих.

Говоря об удовлетворении в КПЛ определенных потребностей, следует выделить еще и движущую силу развития тех или иных механизмов. Эта движущая сила образует третий фактор, определяющий развитие механизмов в КПЛ наряду с самими потребностями и имеющимися в распоряжении общества технологиями (о переходе от визуальных к вербальным коммуникациям хорошо, как уже отмечалось, сказано у Умберто Эко). В этом разделе мы рассмотрим в качестве движущей силы — бизнес. Разумеется, бизнес не уникален в этом качестве, есть еще, например, силы политические. Но «никто не обнимет необъятного», поэтому отложим анализ альтернативных сил «на потом», и предметнее займемся областью, развитие которой определяется бизнес-интересами.

Именно бизнес-эффективность определяет, по-видимому, каким именно способом в нашем типе цивилизации будет удовлетворяться та или иная потребность. Таким образом, не только изобретение Гуттенберга привело к переводу массового способа удовлетворения эмоционально-этической потребности в модели праведного поведения из визуальной в вербальную форму (согласно Умберто Эко). Немаловажную роль в этом сыграл и начавшее формироваться издательское дело. Ну а уж развитие телевидения — безусловно движимо бизнес-интересами.

Общеизвестно, что паблишинг существует, опираясь на два «механизма»: удовлетворение потребностей выбранной издателем целевой группы (ЦГ) и продажу каналов коммуникации с этой ЦГ. В обоих случаях хотя бы некоторое удовлетворение потребности ЦГ — обязательное условие успешного ведения бизнеса. Поэтому неудивительно, что телевидение, как специфичная разновидность паблишинга, лихо использовало обе описанных выше потребности в самых разных «форматах» своей деятельности.

Вопрос «В каких «форматах» и какие потребности удовлетворяются в наибольшей степени?»,— пожалуй, ключевой вопрос для оптимизации издательского бизнеса в широком смысле этого понятия (если вкладывать вслед за телевидением, в понятие «формат» всю совокупность жанрово-технологически-структурных и т.п. особенностей). Эдакий «философско-издательский камень» . Вопрос неподъемный для одного раздела. Но, к счастью, нас в этом разделе больше интересует способ удовлетворения двух рассматриваемых потребностей: эмоционально-этической, поддерживающей представление о модели морального поведения и социально-информационной, информирующей об особенностях социальных групп. Несмотря на то, что с ними как на телевидении, так и в других СМИ выражено связаны различные «форматы» и жанры (например, интервью), нельзя все же оспаривать, тот факт, что наилучшим способом удовлетворения этих потребностей стали бестселлеры и сериалы.

В комментарии к посту «Один сплошной миф» мой корреспондент пишет: «…Мы стыдимся признаться, что в метро читаем Маринину, а дома смотрим сериалы…». Дважды замечательная точка отсчета для обсуждения нашей темы. Во-первых: констатирован факт массовости процесса. А это говорит о том, что имеет место удовлетворение действительно фундаментальной потребности. Во-вторых: подчеркнута неосознанность как ее самой, так и факта ее удовлетворения.

В той же реплике отлично сформулирована и «опорная точка» для дальнейшего анализа: «Заметила такую тенденцию… Если спросишь у обывателя: «Смотришь ли ты сериалы?» То услышишь: «Конечно, нет. Мне на это нет времени. Это попса…». Но … при дальнейшем разговоре, узнаешь, что хоть один сериал человек в жизни да смотрел…»

Таким образом, как и обычно в художественно-ориентированных коммуникациях, вопрос не в том, в каком жанре они происходят, а в том, насколько талантливо/профессионально/качественно выполнены работы. «Успешность» низкокачественных поделок в жанре сериала, на мой взгляд, как раз свидетельство того, что жанр работает на фундаментальные потребности. Некачественную «еду» можно продать голодному человеку, а вот некачественный деликатес — это оксюморон. Чтобы не повторять хорошо представленные в Сети обсуждения и списки «качественных» сериалов, да и сериала как жанра, приведу просто ссылку «в защиту жанра» и еще однуодну для любителей дискуссий.

Характерный пример в печатном паблишинге — успех «иронического детектива». Кто-то, как выше упомянутая Маринина, делает это, похоже, интуитивно. Но, по большому счету, бизнес-успех основан на технологии построения произведений обширно представляющих не только и не столько сюжетную линию, сколько легкое и яркое описание социально-профессиональных слоев «в три штриха». Опять таки нам менее интересно в рамках этого обсуждения, качество реализации концепции, для нас существенно, что бизнес-успешность базируется на удовлетворении выделенных нами потребностей.

Неплохим способом удовлетворения рассматриваемых потребностей в последние годы стали блоги (в части чтения френд-ленты, участия в сообществах) и социальные сети. Быстрое и видимое падение интереса к блогам (в отличие от сериалов, скажем) может быть как свидетельством невоплотившихся в реальные бизнес-механизмы амбиций, так и результатом несбалансированности потребностей, вызывающих появление постов и удовлетворяемых их чтением. На мой взгляд, достаточно очевидно, что хотя блоги и претендуют на ощутимую роль (а по доле в КПЛ у молодежи — возможно, и доминирующую роль) по этим потребностям, но в целом определяются этими потребностями не так выражено, как сериалы или бестселлеры. Разумеется, мы не будем сбрасывать их со счетов при анализе способов удовлетворения рассматриваемых потребностей, однако пока и не поставим не почетное место.

Обе потребности, плохо осознанные обывателем, как видно из приведенных реплик и дискуссий, тем не менее, этим же обывателем отлично формулируются в виде императива: «Чтобы не хуже, чем у людей». Думаю, само по себе существование такой формулы служит доказательством реальности и значимости рассмотренных потребностей.

Что за рамками?

Поскольку этот пост «первый, традиционный», то автор чувствует себя вправе оставить за рамками его массу значимых проблем и вопросов, в том числе и связанных с рассмотренными суждениями.

Тем не менее, полагаю, полезно будет их назвать и очертить (с тайной мыслью, что массовые комментарии если не исчерпают их полностью, то хотя бы позволят автору ссылаться в дальнейшем на некоторые реплики .

Итак, отложено до лучших времен:

- познание мира, как потребность и, в частности, подтверждение своей «модели мира», движимое желанием снятия раздражения когнитивного диссонанса;
- отождествление себя с героем, как способ самоактуализации по Маслоу, и вообще анализ места рассмотренных потребностей в иерархии потребностей;
- стремление быть понятым в своем микросоциуме и способы его удовлетворения с участием СМИ;
- Product placement и опасность подмены «принятой модели» моделью навязываемой («И, сделав бич из веревок, выгнал из храма всех, также и овец и волов; и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул. И сказал продающим голубей: возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли»);
- отличные от бизнес-интересов движущие силы развития механизмов удовлетворения потребностей в КПЛ;
- матрица потребностей и «форматов» (жанров);
- как сюжет связан с потребностями и КПЛ;
- прямые информационные потребности;
- целостность КПЛ, защита и механизмы вторжения.

Все комментарии приветствуются!

Ни для кого из тех, кто хоть как-то связан с онлайн-жизнью, не секрет, что разговоров об оптимизации нынче едва ли не больше, чем о том, как сделать качественный продукт. Занятно другое — как только будет достигнуто совершенство в этом процессе он станет никому не нужен. Вот простой пример.

Понадобилась, было, мне цитата из известной сказки (не бойтесь, не бойтесь: приводить ее в этом посте не буду , в цитатах в этом блоге перерыв). Вся сказка-то объемом 50 кБ. А все поисковики, как сговорились, выводят на первых страницах ссылки на магазины продающие файлы, особое «издевательство» в том, что прочитать его онлайн можно, а скопировать цитату — нет (оно-то понятно, как продать файл, если его можно скопировать). Убедившись, что оптимизаторы достигли своей цели у большинства поисковиков, я отправился в конец списка выдачи, уточнил запрос и нашел, конечно, нужную мне страницу, позволившую скопировать две строчки. Ну не перебирать же текст с экрана! .

Так что? следующий этап — оптимизация «наоборот», с выдачей целевого сайта в конце списка выдачи ))))

Что-то последние посты этого блога стали изобиловать цитатами. К чему бы это? После некоторых колебаний (не многовато ли цитат?) решил все же привести еще одно стихотворение — как удержаться, когда столь изысканно согласуются мысль и кружево речи.

Пошла, как волшебство, ночная тьма на убыль,
Серебряная ночь уходит из орбит.
Я молод потому, что влажны Ваши губы,
А не из-за того, что паспорт так велит.

Порвите календарь - другие листья в моде.
Вон сколько их - других - с утра глядит в окно.
Я молод потому, что молодость в природе
Дается по любви, а значит - мне дано.

Дано не сожалеть о таянье мгновений,
Дано не ожидать от времени беды.
Я молод потому, что горечь сожалений
Не портит утром вкус колодезной воды.

Прости меня, Господь, за легкую беспечность.
Я скоро заплачу за каждую строку.
Я молод потому, что обретаю вечность
В тот миг, когда лучи ползут по потолку.

Это стихи Сергея Мартынюка (www.netslova.ru/martynuk/stihi.html, www.martynyuk.com/literature/stihi_page.htm)

Андрей Гуляшки
Три жизни Иосифа Димова.
Перевод Валентина Полянова.
(стр. 38)

Сколько ни пишут о безобразных переводах «менюшек» в поумневшей цифровой технике, а поводов для насмешек меньше не становится . Последний увиденный мной «прикол» — меню «Управл. Искажением». Варианты: «Вкл.» и «Выкл.» Понятно, что переводчик не знает, что речь идет о КОРРЕКЦИИ искажений, и Включить Коррекцию означает совсем не то же самое, что Включить Искажения. И это особенно обидно, потому что Nikon P5100 — камера-то очень симпатичная, более того — обнаружил я в ней замечательные возможности, акцент на которых почему-то никто не делает (или мне на глаза просто не попались нужные публикации).

Главная и замечательная черта, которая меня «влюбила» в эту камеру, — хорошо продуманное управление чувствительностью. Чувствительность перестраивается плавно. Впервые в моих руках появились три «плавные» настройки: не только диафрагма и выдержка, но и чувствительность. По большому счету это то, что качественно отличает цифровую камеру от пленочной (если рассматривать результат, а не процесс получения изображения). Несмотря на то, что фотостаж у меня немаленький, в том числе и цифровой, но снимал-то я преимущественно зеркальными камерами, а резкие прыжки с чувствительности на чувствительность не всегда «прозрачны» по эффективности — ведь чем выше чувствительность, тем больше шумы. Да и, честно говоря, если компромисс выдержка/диафрагма с опытом становится достаточно интуитивным, то появление «третьего измерения» в виде чувствительности уже сложно для восприятия. Нужна автоматика.

На приведенном ниже снимке автоматика выбрала чувствительность ISO 158. Очень может быть, что это оптимум: съемка была в тени, желая уменьшить глубину резкости я «догнал» фокусное расстояние до 123 мм, и выдержка, даже при выбранной диафрагме, — 1/60. Больше ISO — вырастут шумы, меньше — вырастет выдержка, и стабилизация не сможет удержать резкость.

И автоматика у COOLPIX P5100 не только хороша сама по себе, но и хорошо управляется. Хороша потому что не «задирает» чуть что чувствительность, так, чтобы от шумов сводило скулы. А «хорошее управление» означает, что фотографу на откуп отдан выбор диапазона, в котором камере разрешено менять чувствительность (есть, конечно, и возможность просто назначить чувствительность из ряда 64, 100, 200, 400, 800, 1600, 2000, 3200). Если важно, чтобы не было шумов — не проблема, выберите диапазон 64-100, если опасаетесь «шевеленки» — разрешите диапазон 64-400 (с учетом оптической стабилизации в этом диапазоне у меня получились очень резкие снимки в ощутимых сумерках и на ощутимо больших, чем у «штатника» фокусных расстояниях). И управление этой настройкой по умолчанию вынесено на функциональную кнопку — очень оперативно.

Два пользовательских профиля позволяют легко «переброситься» из настроек постобработки с подавлением шумов в настройки минимальной обработки при хорошем освещении. Это компенсирует, хоть отчасти, отсутствие в камере RAW-формата.

Почему Никон не позволяет сохранять снимки в NEF остается для меня загадкой — пожалуй, пока это единственное серьезное замечание к камере.

Все сказанное выше относится к режиму приоритета диафрагмы (по старой привычке у меня это основной режим). Может быть, интересные возможности обнаружатся и в других режимах — тогда «далі буде» .

Правду говорят: «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать».

Сколько ни читал я об элитном микрорайоне "Воздвиженка", пока не увидел с Замковой горы — и подумать не мог, что столь разительно УЖЕ изменились старинные киевские Кожемяки и Гончары.

С одной стороны — кукольный городок куда красивее старых развалюшек, что там ютились, да и жуткий гаражно-сарайный самострой никогда не украшал спуск с Пейзажной аллеи. С другой — ну уж очень оно «неподольское».

Впрочем, смотрите сами

Мне всегда было приятно ощущать, что мой родной и любимый Киев был пионером высоких технологий еще в XIX веке. Отнюдь не шучу — речь об электрическом трамвае, который впервые в России начал регулярное движение с 1 июня 1892 года (учтите, первый в мире трамвай, построенный компанией Siemens&Halske, прошел по железной дороге между Берлином и Лихтерфельдом в 1881 году). И долгое время именно киевский трамвай был главным предметом моей «высокотехнологической гордости»

И вот замечательный киевовед Юлия Смилянская в прошлые выходные показала мне еще одну такую примету (см. фото) . Первая телефонная станция была открыта в Киеве в апреле 1886 года, обслуживала она около 100 телефонов, большая часть которых была в частных квартирах. Когда заработал «ПРАВительственный ТЕЛЕФОНЪ» пока не знаю, но думаю, что надписи на сохранившихся крышках люков говорят сами за себя (а собственно крышки продолжают работать, причем, подозреваю, почти по своему первоначальному назначению , судя по району, в котором они «служат»).

Занятно и другое. Киевляне так любят высокие технологии, что и трамвай, и телефон заработали в Киеве раньше, чем появилась канализация (в 1894 г.). Кстати, а вы знаете, что к столетию этого события был в Киеве открыт музей канализации?

Прекрасную половину человечества так приятно поздравить с началом весны! и, подарить, пусть виртуально -- розу!

Вчера в колонном зале имени Лысенко играли Рахманинова. Первое отделение — Вторая Симфония, второе — Второй концерт для ф-но с оркестром. Аншлаг! Оркестр (дирижировал Владимир Сиренко) великолепен, Вадим Руденко — выше всяких похвал!!! Тихо наслаждаясь любимой музыкой, никогда не стал бы писать об этом в блоге, если бы не удивительное совпадение…

Кроме музыки, которую я умею только слушать, а потому не берусь о ней говорить, внимание мое обратило на себя еще одно обстоятельство. В зале не только аншлаг, но еще и невероятно симпатичная публика. Буквально всех возрастов — от старшеклассников до седовласых почтенных ветеранов. Масса как студенческой, видимо, молодежи, так и слушателей среднего возраста, парами и компаниями, с работы (в «офисном») и в нарядном, и в джинсах, и свитерах… В общем собрались люди, которые любят музыку, любят Рахманинова, а не «светские выходы»… Почти такое же удовольствие, как от музыки, получал я и от своего окружения.

Так совпало, что буквально за пару часов до концерта получил я письмо из Калифорнии, в котором, среди прочего, обсуждался бесплатный Wi-Fi в городской черте. Мне было интересно, как финансируется этот проект? «Очень просто,— написали мне.— Развивая Wi-Fi, город позволяет людям, оставаясь в Сети, выйти в парк или кафе, куда угодно, где они закажут кофе или lunch, любые другие услуги, налоги с которых и оплатят доступ». Город развивает условия для успешного ведения бизнеса, бизнес платит 8,5% с каждого цента и финансирует город. Идиллия.

И все ведь действительно очень просто. Также просто, как с дорожным знаком «Стоянка толерантна» во Франции. Действительно удобно: если очень надо — можно остановиться без «аварийки», и никто не оштрафует, но если есть совесть, то никто не припаркуется на сутки-другие. Представляете себе такой знак на нашей улице? Лично я отлично представляю десятки «активистов» пристроивших антенны Wi-Fi адаптеров у окон или просто тупо качающих фильмы на ноутбуки в парке. Именно такое представление «калифорнийской идиллии» в «одной, отдельно взятой» расстраивает меня, порой, больше всего… кажется чем-то непроходимым…

И вот, возвращаясь с концерта, подумалось мне — а отчего такой пессимизм? Были же совсем не так давно тяжелые времена и у классической музыки. Билеты были недоступны любителям музыки, а собравшимся в зале музыка была куда менее интересна, чем наряды соседей… И прошло!.. тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. И билеты на концерт стали доступнее, едва ли не дешевле, чем нынче в кино. И разговоры в гардеробе все больше были о музыке… И даже массово не рванули в этот самый гардероб пораньше, чтобы потом не стоять в очереди… «Жизнь налаживается…»? Может и Wi-Fi в городе не так уж и за горами? А там, глядишь, и знак «Стоянка толерантна» где-то разглядишь . Ведь во многом зависит от нас, а «нас» уже совсем не так и мало… Ходите в филармонию!

Почему-то все, кто связаны с творческой деятельностью, сначала интересуются тем «КАК» сделало, и лишь затем «ЧТО» (причем не важно какого рода творчество: литературное, художественное, театральное, фото, техническое или еще какое-то). Последний пример, который и подтолкнул меня к этому посту, вот это обсуждение.

Нет, я не противник обсуждения «как?», мне просто интересно почему «что?» уходит на второй план? Это попытка «оттеснить» из процесса дилетантов, которые могут участвовать в создании/обсуждении «что», но «плывут», как только вопрос касается «как»? Или зацикленность на собственной «технике исполнения»? Или еще что-то?

Апофеозом возможности обсуждать «как», но не «что», могут быть «цифровые стихи», недавно попавшие ко мне от знакомых (не знаю, к сожалению, авторства: если кто знает — подскажите, пожалуйста). Мне нравится . По крайней мере, честно — никаких «выигрышных тем» или «проплаченного» PR

Читать вслух и с выражением!!!

Пушкин

17 30 48
140 10 01
126 138
140 3 501

Маяковский

2 46 38 1
116 14 20!
15 14 21
14 0 17

Есенин

14 126 14
132 17 43...
16 42 511
704 83
170! 16 39
514 700 142
612 349
17 114 02

Веселые:

2 15 42
42 15
37 08 5
20 20 20!
7 14 100 0
2 00 13
37 08 5
20 20 20!

Грустные:

511 16
5 20 337
712 19
2000047

В общем-то, никогда в блоге не собирался я касаться «обществоведения». Но все, оказывается, так связано, что никак и эдаких «связок» не обойти — живем то мы, как ни крути, в обществе, и оно на всех нас «возДЕЙСТВУЕТ». «…Действует разлагающе на неокрепшие умы»,— утверждал устами графа Калиостро Григорий Горин в совершенно замечательном своем творении «Формула Любви». Понятно, что тоталитаризм угнетает и любое творчество, и просто «живое» восприятие мира, но до боли обидно, когда оказывается, что и великие не могут устоять…

А расстроил меня безумно относительно новый параграф в «Ководстве». Расстроил не потому, что автор его объявил, что «лучшая презентация та, которую не показали». В конце концов, это не так удивительно, потому что давно уж в «Больше всего на свете я ненавижу...» числится и пункт «презентации». Расстроило талантливо выполненное «псевдодоказательство» заведомой бессмысленности презентации вообще и компьютерной, в частности.

То, что талантливый человек способен ярко «продвигать», мягко говоря, нетипичные мысли благодаря своему дару — не удивительно. И, поскольку я к автору отношусь с глубочайшим уважением, то и некоторую эпатажность многих его заявлений воспринимаю как данность. С удовольствием пользуюсь многими параграфами «Ководства» как для себя, так и для представления другим. Не много есть работ, где столь просто и четко изложены принципиальные положения дизайна (если честно, то и параграф 145 я обнаружил, когда полез за ссылкой на правила набора смайликов). Но за «разгромом» презентаций увиделось не столько привычно-эпатажное заявление, сколько результат жизни в «несвободе». Удивительно — мне казалось, что талант всегда свободен, тем более такой талант! Но слова: «все эти люди не принимают решений. Решение будет принято позже на встрече старейшин племен А и Б», при всей яркости примера, «проросли» из глубоко тоталитарного бытия. Из вросшей в сознание привычки, что «есть мнение» и «там решили» (последнее сопровождается многозначительным взглядом в небо). Если бы я не прожил в «том обществе» всю молодость, то может быть и не резанула бы меня эта фраза.

Весь «послыл», как всегда у «современного классика дизайна» яркий и убедительный, все доказательство «бесполезности презентации», проистекает из предпосылки, что никого ни в чем не надо убеждать, никому ничего не надо доказывать, никого нельзя вдохновить или переубедить, и вообще «решения принимают старейшины», а мы — винтики… «планктон», в терминологии параграфа. Много-много действительно интересных примеров различного восприятия «буржуинами-америкосами» и «нами, патриархальными» в миг станут лишь занятным примечанием, но не более, их «доказательная сила» рассыплется в прах, как только возникнет цель: убедить, доказать, вдохновить, объяснить…

Да, конечно, если сделать в презентации все типичные ошибки докладчика (например, почитать текст с экрана), то запросто удастся «занудить» аудиторию. А что, часовой доклад на профсоюзном собрании, написанный суконным языком, воодушевляет всех? В этом проявляется «европейская традиция»? С таким же успехом можно аргументировать бессмысленность и дизайна, как занятия, поскольку «криворукие дизайнЫ только и могут, что прикрутить к дверям неудобные ручки в неудобных местах. Гнать их в три шеИ». Возможно именно в силу «ненависти к презентациям», автор параграфа 145 не присутствовал на ярких и талантливых презентациях. Но столь много сделано им впервые или не так, как привычно, что не могу представить себе иной, не тоталитарной причины «неувидения» возможностей и мощи компьютерной презентации. Как много успел бы, например, ваш покорный слуга рассказать некогда своим студентам, если бы был в далекие 90-е «вооружен» этим инструментом! Как много удается сделать сегодня благодаря возможностям того же PowerPoint. Только надо перестать ощущать себя «винтиком» в племени, где все решения принимают старейшины, которых я даже не выбираю…

Вот уж не думал, что даже такие неординарные личности подвержены разрушительному влиянию «окружающей среды». Как жаль…

Опрометчиво начав обсуждение влияния смены технологий на жизнеспособность и популярность художественно-культурных феноменов: театра, кино, телевидения, Ваш покорный слуга был в лоб озадачен весьма практичным, но от этого ничуть не более простым вопросом: «А дальше то что?» И вместо того, чтобы в ответ пожать плечами и процитировать популярное нынче у молодежи: «будущее не телевизор, само ничего не покажет», стал я пытаться искать «подходы к теме». Будем полагать, что ниже — «подход номер раз», то есть далеко не окончательный .

Для «затравки» поговорим о соотношении «творческого начала» и его «контрапунктов». И первым «толчком» к этому разговору стал совершенно замечательный музыкальный вечер в Колонном зале Киевской филармонии «КОНЦЕРТ - ВИСТАВА "ФЕРЕНЦ ЛІСТ І УКРАЇНА"». Созданное при поддержке Посольства Венгрии весьма нестандартное зрелище (автор и ведущая Людмила Вольская) «окунуло» зрителей в жизнь Ференца Листа во времена посещения им Киева сто шестьдесят лет назад, в музыку, с ним связанную или им созданную, перипетии и романтику его личной жизни последующих лет. В сочетании с прекрасной музыкой (особенно в великолепном исполнении Вячеслава Зубкова) вечер, IMHO, был незабываемым…

Однако… в зале много мест пустует… в «подслушанных» в очереди за верхней одеждой оценках слышится: «Затянуто… Очень многословно… Больше бы музыки…».

Опять таки IMHO: несмотря на сильную авторскую окраску оценки событий в жизни виртуоза и композитора со стороны ведущей, сочетание все же было замечательным. Ощутимое сокращение «разговорной» части просто уничтожило бы идею вечера, идею «погружения» зрителя «в жизнь» Мастера и Музыку, его окружающую и им порождаемую. Почему же столько пустых мест?.. мне кажется, я знаю ответ — потому, что зритель был не готов к такому виду зрелища, и даже более того, это был не совсем тот зритель, на которого рассчитано представление. Учителя музыкальных школ, профессиональные музыканты «слишком много знают» о Ференце Листе и его творчестве, чтобы согласиться сразу с авторским видением жизни гения или нуждаться во многих из прозвучавших «толкований». Им бы музыкальную квинтэссенцию… но это вернуло бы все в исходную позицию традиционного концерта (причем допускаю, что сольный концерт Зубкова не менее прекрасен, да я и сам бы на такой концерт с удовольствием пошел — но не отдельных исполнителей хочу обсудить сейчас).

Любой, кто хорошо знаком с бизнес-задачами коммуникативного характера, например в маркетинге или в издательском бизнесе, сразу же отметил бы, что используемыми методами продвижения не достигается целевая группа, а результирующая аудитория не соответствует контенту, что, собственно, и сулит проблемы. Вот мы и «вышли» на связь бизнеса и творчества. Причем в необычном разрезе — чаще и с большим удовольствием принято обсуждать как бизнес «угнетает» творчество (гнобить творчість — ей Богу, украинский точнее). Но поскольку этот пост – первый подход не к вопросам творчества вообще, а к влиянию на творчество технологически «продвинутых» направлений, то и интерес у нас к связи с бизнесом не для красного словца, и пример этот — важен.

Почему затрагивается связь бизнеса и творчества? Чем важна она для понимания возможностей развития художественно-культурных феноменов в Интернете, или для оценки перспектив существующих художественно-культурных феноменов вне Сети в условиях технологического прогресса? Обратим внимание, что обсуждается и в упомянутом выше посте, и в этом — mainstream, а не художественные эксцессы. А mainstream в технологически-продвинутых областях не может сегодня существовать без бизнес-основы.

Любой бизнес стремится к некоторому вполне осознанному влиянию на все связанные с ним процессы, в том числе и на творческие, даже если этот бизнес не сформирован в современном понимании этого слова, а лишь присутствует как организованная профессиональная деятельность. Стремление «поверить алгеброй гармонию», ввести творческие процессы в рамки, связанные формальным алгоритмом — объективно. Стремление это определяется как целями, которые ставит перед собой бизнес, так и общими закономерностями функционирования бизнес-среды, и в первую очередь, направленностью на расширенное воспроизводство (причины такой направленности, скорее всего весьма фундаментальны и заложены цивилизационными принципами, но углубление в эту тему уведет нас в сторону, посему — не в этом посте). Здесь и получаем первую пару противоположностей: творческие процессы стремятся к максимально свободному развитию, бизнес, их включающий, стремится к их алгоритмизации. Противоположности, IMHO, вполне вписываются в нормальное понимание диалектического подхода к развитию.

Оставив за рамками рассмотрения собственно динамику развития диалектической борьбы противоположностей, попытаемся выделить позитивную составляющую, привносимую бизнесом в синтетический результат (еще раз — понятно, что спекуляции на теме «золотого тельца» и его пагубного влияния — публицистически выигрышны. Но они никак не помогают ответить на вопрос «К чему приведет прогресс коммуникативных технологий?» Поэтому сосредоточимся на «позитиве»). Итак, как только к «чистому творчеству» привлекается бизнес — тотчас же возникает «вопрос о сбыте», то есть о, как это ни «пошло звучит», платежеспособной аудитории, а значит и о том, кому и как донести информацию о «творческих достижениях» (попутно отметим источник второго диалектического противоречия: аудитории, интересующие Бизнес и Творца не совпадают. Если их пересечение мало — это может создать проблемы в динамике синтеза. Это так, заметки на будущее). Сосуществование бизнеса, в лице антрепренера (сегодня популярнее термин «продюсер») и Автора/Исполнителя (олицетворяющего творческое начало) началось задолго до того, как сформировались принципы современного маркетинга. Отметим это, а заодно и то, что терминологическое разнообразие (чтобы не сказать «путаница»), «захватившие» массовое сознание выражения «раскрутка», «пипл всосет» и им подобные мешают осознанному анализу взаимодействия и противоречий сил диалектического развития.

На примере посвященного Листу вечера видно как «пробуксовывают» усилия автора, когда бизнес остается «в стороне». На моей памяти это не единственное представление такого необычного жанра. Еще в глубоком совке помнится мне в примерно таком же ключе уже телевизионное шоу (если не ошибаюсь заменяющее «Музыкальный киоск» (была такая передача) на время отпуска его ведущей), да и Российский канал «Культура» изредка балует своих зрителей подобными произведениями. Но отсутствие бизнес-модели делает подобные вечера исключениями из правил. Впрочем, я далек от того, чтобы обсуждать возможность бизнес-оформления подобного действа — целевая группа ведь может и не существовать.

Нам важно другое — традиционные-то жанры живут в этой же филармонической среде вполне успешно. А филармония, как институт, сформировалась задолго до того, как стали «общим местом» принципы современного маркетинга. Даже сегодня ее деятельность гораздо более «интуитивна», чем, скажем, у массового шоу-бизнеса или бизнеса издательского. Тем не менее, там, где ее функционирование успешно — оно вполне соответствует тому, что делали бы при сознательно проводимом анализе целевых групп. Отсутствие «сознательной компоненты», вероятно, мешает успеху оригинальных проектов, подобных тому, с которого началось это обсуждение. Но с другой стороны именно эта «бессознательность» может служить некоторым доказательством того, что характер развития художественно-культурных феноменов не зависит от нашего понимания закономерностей такого развития. А эта независимость, в свою очередь, дает нам шанс проанализировать историю технологических воздействий на художественно-культурные феномены и поискать аналогии для «Интернет-переворота».

Сопоставимым по своим масштабам технологическим вмешательством в коммуникации было развитие книгопечатания. В этом смысле можно искать аналогии в связанных с ним переменах. Яркий пример влияния развития книгопечатания на художественно-культурные феномены — бурный (для тех времен) прогресс техники офорта, да и гравюры вообще. Конечно, надо делать скидку на темпы развития — то, что сегодня происходит за год, занимало при «вхождении» книгопечатания многие десятилетия. Но все же, первое, что приходит в голову при анализе распространения и совершенствования технологий печати — сегментирование бизнесов, с этими технологиями связанных. Скажем, тиражирование нотных записей (раз уж мы сегодня музыкально-ориентированы) сформировало вполне обособленный сегмент. Газетный сектор ощутимо отличался от книжного. Интересно, что совершенно вне всякой связи с «полиграфическими» аналогиями о сегментировании Интернет-бизнеса говорил, оценивая итоги и перспективы развития Сети, Александр Ольшанский, член правления Интернет Ассоциации Украины. В первом приближении это можно считать аргументом за правомерность подобной аналогии. Пожалуй, стоит покопаться в истории «завоевания мира печатным станком» .

Александр Ольшанский дал смелую оценку...

Прошу прощения за «двухэтапность» в написании поста. Цифра обратила на себя внимание, а время нашлось не сразу.

19 дек. 07 г.: Итак, вчера аргументы докладчика звучали довольно убедительно. Примерно полмиллиона реально существующих и фактически активных юридических лиц потребуют в ближайшие годы создания сайтов «для себя, любимых». При средней цене сайта $ 2 тыс., получаем миллиард долларов.
Далее логика не столь стройная, но тоже привлекательная: сайт требует коренной переработки раз в три года, а поддержки — регулярно. Плюс рост потребностей, плюс рост числа субъектов бизнеса, плюс… и выйдем на миллиард долларов в год только в области «сайтостроения». 10% от этой суммы должны, по мнению г-на Ольшанского составить «инструментальные» затраты, в первую очередь рынок CMS.
Правда другой докладчик, как раз представитель «рынка CMS», Алексей Сидоренко, заметил, что удовлетворить растущие количественные потребности удается как раз за счет массового создания сайтов простыми механизмами. Есть и противоположная тенденция — все чаще появляются монстры стоимостью более $100 000.
Другими словами — нет уверенности, что когда сайтов будет миллион за каждый будут платить в среднем по $2000. И кто может сегодня сказать, какой будет «средняя температура по больнице» через три года?

Цитата

Телевидению принадлежит будущее … Не будет ни газет, ни книг, ни кино, ни театров, а будет одно сплошное телевидение. (с) «Москва слезам не верит».

Некоторые мысли мной столько раз озвучивались, что кажется — всем знакомым они должны были бы надоесть до отвращения, и даже намекать на них вслух — нельзя. Ан нет! Вдруг оказывается, что все надо рассказывать сначала . Попробую еще раз...

Не берусь определить наверняка, но, по многим признакам, именно благодаря «совку», миф, о котором этот пост, стал не просто популярным, а эдаким «общим местом». Миф о том, что сколько кино, не грозилось убить театр, а не смогло, а телевидение… тоже, в общем, не смогло ничего «убить», вот теперь и Интернет туда же… и т.д., и т.п.
Это НЕПРАВДА, это миф. Он хорош, для красного словца, но лжив насквозь! И вот почему.

Начну с конца. Упадок сегодняшней ежедневной прессы в мире, под влиянием Интернет-сервисов, уже не просто признанный факт, а экономическая реальность, выраженная в резком и очевидном всем падении тиражей, доходов и т.п. характеристик. Как же так? Почему вдруг такой стройный ряд: кино не мешает театру, телевидение — кино, Интернет — прессе вдруг «не работает»?

А вывод «не сработал» потому, что и посыл — ложный. Кино убило театр. И то, что во всем мире существуют, как и сто лет назад, «театры» и в них ходят зрители — лишь маскирует факт «убийства». В «докиношную» эпоху под словом «театр» все подразумевали, прежде всего, репертуарный театр. В провинциях это было малохудожественное действо, больше всего напоминающее чтение вслух «на голоса» художественных произведений. Кто постарше и помнит, что такое самодеятельность, может легко себе это представить. Да, конечно, во все времена были великие актеры, собиравшие аншлаги. Но это лишь исключения, подтверждающие правила. Важнейшим фактором был не просто репертуар, а сюжет пьес, неизвестных зрителю. Интрига сюжета удерживала зрителей в зале.

Кино, по крайней мере, звуковое кино, убило такой театр. В мире нет больше стабильных театральных трупп и репертуарных театров. Есть действа, исполняемые приглашаемыми на конкретные роли актерами, есть эмоциональный заряд, выстреливаемый со сцены. Зачастую великий заряд! Одна постановка может продержаться годами и из разных концов мира люди будут стремиться посмотреть «Cats» или «Юнона и Авось». Но это не имеет ничего общего с сюжетной интригой! Это совсем другие принципы взаимодействия со зрителем. И общее с театром XIX века – только название. Почему в СССР и в других тоталитарных странах искуственно удерживался, а зачастую и продолжает удерживаться, репертуарный театр вопрос совсем из другой «оперы» (извините за каламбур). Тот театр, для которого самое главным фактором была литературная основа — умер (кто знает главлитов даже ведущих сегодняшних театров?). Театр, привлекающий и удерживающий зрителя сюжетом, не жизнеспособен сегодня. Осталось действительно вечное — общение с талантом, неординарное зрелище. Запомним эти слова и посмотрим, что случилось с кино.

А история с кино — ничем не отличается от истории с репертуарным театром. «Выплывет ли Чапай?». Вы представляете себе сегодня человека, который идет в кино, чтобы узнать, спасет ли «5-й элемент» Вселенную или нет? Опять таки, те, кто постарше помнят, как на экранах страны шел многосерийный фильм «Щит и меч». Экранизация романа. Ничего общего с «Эпизодом III». Во-первых невозможно себе представить, чтобы сначала вышла третья серия, а потом первая. Это был бы абсурд! То есть с развитием телевидения то, что мы по-прежнему называем «кино», стало сильно отличаться от того, что подразумевали под этим словом наши бабушки. А немое кино и вовсе практически исчезло. Кроме очень небольших экспериментов, не имеющих отношения к mainstream, будем честными. В сущности, очень все похоже. Осталось действительно вечное — общение с талантом, неординарное зрелище.
Последнюю фразу я даже не набирал — я ее скопировал выше. Потому что «тождественно равно».

Телевидение, сериалы «съели» бытовые сюжеты в кинематографе. Тот «проходной» поток недорогих, но прибыльных фильмов, который когда-то заменил репертуарный театр «съеден» следующим поколением технологий, телевидением. Кстати, как повлияет на кинобизнес развитие HDTV и домашних кинотеатров мы еще просто не знаем — слишком мало времени прошло, и слишком мала «глубина проникновения» технологий.
Обратим внимание на то, что и репертуарный театр, и кино, его вытеснившее, и телесериалы, пришедшие на смену «проходному кино», имеют важную социальную функцию — они демонстрируют принятую в обществе модель общественного устройства, правильное и «неправильное» поведение, поощряемые и осуждаемые мысли. Недаром в тоталитарном обществе сформировался особый, «социалистический» реализм. Не зря Рузвельт в борьбе с великой депрессией заручился поддержкой фабрики грез! Сегодня за право представлять эту функцию борются блоги и социальные сети. Результат этой борьбы пока неочевиден, гадать не берусь (по крайней мере, не в этом посте). Но то, что смена технологий массовых коммуникаций меняет популярные виды массовых искусств — мне кажется очевидным. А миф? Чем-то (или кому-то?) он полезен, наверное, раз так живуч…

Фантастика! Доступ «до пошукової системи Укpпатенту» на сайте по БД "Зареєстровані в Україні знаки для товарів і послуг" ограничен только зарегистрированными пользователями. Это как же понимать? Почему поиск в «Спеціалізована БД "Винаходи (корисні моделі) в Україні"» — доступен всем, а товарные знаки — только избранным? Как можно соблюдать законодательство об охране прав на товарные знаки, если нельзя проверить зарегистрирован ли такой знак?

Что за бред! Государственные органы живут благодаря налогам, которые мы платим, и результат их работы нам же будут продавать через юридические фирмы посредники, которые получат доступ к этой базе???

Тут коллега справедливо заметил, что GPS и прочие «навороты» — лишь надстройка над Информационными Технологиями, присущими обществу. Важная надстройка, качественно его изменяющая надстройка — но не более, чем надстройка.

Продолжая тему можно сказать, что Эра Информации еще не началась. Ведь по большому счету Автомобильная, скажем, Эра началась не тогда, когда появились автомобили, а тогда, когда общество стало строить свою жизнь с учетом их существования — ввело понятие водительских прав, определило законы, регулирующие отношения пешеходов и автомобилистов, начало регулярно заботиться о дорожной разметке.

В этом смысле очень радует растущее внимание общества к тому, что изменяется в нем самом и как меняются его индивиды под влиянием ИТ. К моей любимой публикации о поколении Multitasking теперь добавилась еще одна — о влиянии на общество переноса процессов общения в Сеть: «7 факторов 21-го века, разрушающих вашу жизнь». Она, конечно, не столь фундаментальна, как статья в Time, но тем не менее, значительное явление, о чем говорит даже количество ее переводов, разбежавшихся по рунету (например).

Далеко не все в ней мне кажется справедливым, но некоторые наблюдения нельзя игнорировать. А самое главное — факт интереса к теме!

Очень не всегда удается сразу понять движущие силы тех или иных перемен. В последних зеркалках Никона появилась функция самоочистки матрицы. Все радовались , а очень может быть, что действие вынужденное. Недавно, при обсуждении с коллегами чистки матрицы, подумалось: «несдуваемая» грязь «прикипает» в основном во время длинных выдержек в ночной съемке с компенсацией шумов (матрица при двойном практически без перерыва длинном экспонировании сильно греется и, как результат, пыль «пригорает»). Сдуть после этого практически невозможно — нужно «шваброй» чистить. А ведь у новых Никонов появился режим Live View… Если в этом режиме матрица включена почти постоянно, то она греется и, чтобы не иметь обилия пыли — нужно чистить матрицу вовремя. Интересно, перед включением Live View матрица автоматически чистится?

У Києві перший сніг. І так співпало, що саме вчора я сканував плівки, на яких перші яскраві спалахи золотої осені. Чи не дивно?